Черничное королевство

Он срочно запустил старенький компьютер, купленный с рук практически даром – никакие игры на нем уже не шли, так что парень из старших классов отдал его за пять шоколадок. Славе же нужен был только интернет, так что ему этого старья хватало.

Поиск тут же подсказал телефон справочной, где можно было узнать про госпитализацию. По нужному номеру усталая женщина протараторила, что бабушку положили в третью больницу, на улице Маршала Воронова, и повесила трубку.

Это было где-то далеко, за московским вокзалом.

Наутро Слава не пошел в школу, а сбегал в магазин и купил апельсинов. Зачем – он не знал, но во всех фильмах в больницы все непременно ходили с апельсинами. Вроде как в них полезные витамины.

На этот раз доехал до больницы на автобусе, чтобы точно успеть к началу приема.

Медсестра на входе долго сверялась со списками и наконец сказала: «А она ж в реанимации, да еще в инфекционном отделении. К ней нельзя! И передачи тоже пока нельзя. Вон, подойдите к врачу, узнайте о состоянии», – она кивнула на проходящего мимо усталого человека, лицо которого за маской и очками и разглядеть-то было невозможно.

Тот, уточнив фамилию, все так же устало, буднично и отрешенно сообщил, что бабуля не пережила ночь. Сердце было слабое. Не выдержало. Очень бурное развитие инфекции.

Слава медленно опустился на стоящий рядом стул. В коленях появилась такая слабость, что ему показалось, что он сейчас упадет. В голове внезапно организовалась звенящая тишина.

– Что же теперь делать? – растеряно спросил он.

Доктор вздрогнул и, кажется, только в этот момент разглядел, что разговаривает не со взрослым, а со школьником.

– Мама знает. Просто передай ей, – чуть смягчив голос, произнес врач.

– Мама умерла давно. Вместе с папой. Мы с бабушкой вдвоем жили, – пробормотал Слава.

Мужчина тяжело вздохнул. Снял очки, протер их салфеткой, посматривая на Славу:

– Я передам органам опеки. Возвращайся домой, сиди и жди. К тебе придут и все расскажут.

Обратно Слава шел пешком, как во сне.

Жизнь перевернулась в один миг. На столе еще стояли пирожки, испеченные бабушкой, а ее уже не стало. Он остался один во всем мире. Больше у него не было никого. Слава почувствовал себя беззащитным, словно с него содрали кожу.