Черничное королевство

С легкой серостью. Точно под цвет старых стен.

Покосившаяся некогда парадная лестница, шикарно поднимающаяся из центрального холла, казалось, рухнет в любой момент. А уж когда Слава осмелился на нее наступить, очень громко застонала.

Однако лестница выдержала и позволила подняться на второй этаж. Туда, где окна были целы и даже остатки интерьера кое-где сохранились: покосившийся шкаф, кривой столик, да топчан в одной из комнат. Мебель, безусловно, не девятнадцатого века, а восьмидесятых годов, советская, простая, практичная и достаточно прочная, чтобы не развалиться от старости.

Удивительно, что тут сохранились батареи. Старые, чугунные, но, вроде, целые, и, когда включат отопление, даже есть шанс, что они заработают. Если заклеить пленкой разбитые окна первого этажа, то зимой тут вполне можно жить.

Конечно, если соседи не заметят, что старый дом стал обитаем, и не забьют тревогу. Если он сможет найти тут воду и туалет. Если тут есть проводка и электричество, и никто не обратит внимание на свет в окнах зимними вечерами.

Честно говоря, Слава уже начал сомневаться в разумности своего побега. Он, привыкший к комфорту городской квартиры, плохо представлял себе жизнь в настолько спартанских условиях. Например, как сварить тут картошку или согреть чай? В чем? Как и где помыться? Без ванны он уже через месяц будет иметь столь бомжатский вид, что его любой патруль на улице остановит.

С другой стороны, Робинзон Крузо начинал и с меньшего. Может быть, дорогу осилит только идущий? Стоит начать тут жить и постепенно осваиваться, а не сразу сдаваться и отправляться в приют?

Вот только почему это лакомое место не заняли местные бомжи? Вряд ли Арзамас настолько уникален, что напрочь лишен бездомных.

Первым делом он сходил на вокзал и за час, делая по пути остановки, чтобы отдышаться, припер в дом рюкзак.

В местном хозяйственном магазине он по дешевке купил скотч и немного пленки, чтобы заклеить окна.

Свет в доме был. Телефон довольно пиликнул, когда он воткнул в старенькую черную розетку зарядник. Ни одной живой лампочки Слава, правда, не нашел.