Темная лошадка. Мистическая повесть

В июне еще корни держались, и то была вода в кране, и он поливал виноград из ведра, бродя по длинным рядам туда и обратно по несколько раз за день. Затем напор воды стал ослабевать, и приходилось поливать наиболее слабые и особо нуждающиеся в поливе растения. Но потом вода и вовсе в кране иссякла, она шла только ночью тоненькой струйкой, и ее едва хватало на обеспечение жизнедеятельности самих людей, поливы запретили. Все надеялись на большой дождь, его вот-вот ожидали, но он не приходил, и каждый вечер, всматриваясь внимательно в безоблачное небо, Егор напрасно гадал «пойдет – не пойдет».

Дождь даже снился Егору. Во сне он слышал, как ветер раскачивает ветви деревьев, как гремит где-то вдали протяжный гром, и первые удары капель о листья… И Егор был уверен поутру, что дождь все же был, что даже когда он посмотрел в окно и увидел привычную картину засухи, то у него была еще слабая надежда на то, что солнце просто высушило следы дождя. И он очень жалел, что не смог этой ночью встать с постели, что силы оставили его, и он лежал на животе, уткнувшись в подушку лицом в какой-то опустошенной и безвыходной позе, словно потерпевший кораблекрушение матрос, чудом спасшийся во время шторма и прибитый течением к берегу, не в силах ни поднять голову, ни пошевелить членами.

Вот так он и лежал, слушая кажущийся шум дождя, и наивно улыбался, благодаря Господа за милосердие к нему и всему живому.

Потом, когда он уже вышел во двор, то с большим разочарованием осознал, что все это ему привиделось, что никакого дождя не было, и солнце продолжает сжигать землю, а виноград умирает, сбрасывая листья и усыхая на корню.

Он еще долго ходил печальным по его безжизненным рядам, не в силах помочь корням, и ему хотелось плакать. Рядом на соседском поле росли подсолнечник и кукуруза, но эти растения не сильно страдали от засухи, и Егор впервые позавидовал их упорству и жизнестойкости.

«Почему они тянутся к солнцу, а мой виноград умирает? – подумал он в досаде. – Что я делал не так?».

И в этот момент к его страданиям прибавился еще и запах гари, и в небе уже кружили хлопья пепла, слышалось огненное потрескивание, и все это очень быстро шло от леса, кралось набегом по низине в сторону камышей, обходя посевы пшеницы буквально в нескольких метрах. И уж тут должно было полыхнуть так, что даже высокий орех мог затеряться в этом огненном зареве. Этот орех рос на склоне холма, почти у его подножия, рядом с камышовыми зарослями.