Папа, напиши о Чупакабре! Деревенский детектив

Создавалось впечатление, что он перед всеми разрывал эту тельняшку, доказывая что-то.

– Сынок, сигаретку… – и для убедительности он показал мне жестом, что хочет курить.

Я хлопнул себя по карманам и подбросил ему на колени нераспечатанную пачку «Парламента».

– А что-нибудь попроще есть, ну там «Беломор» или «Дукат»? – был недоволен он.

– А cheval donnе on ne regarde pas la bouche, – ответил я по-французски, что означало, что дареному коню в зубы не смотрят.

– Басурман что ли? – враждебно покосился на меня попрошайка.

– Из Москвы мы… из столицы нашей Родины…

– Ага, Родины… видали мы вашу Родину, – и он показал нам кукиш.

– Ты скажи лучше, mon cher ami, где почтальонша? – постарался я не замечать эту вопиющую наглость. – Уже как пятнадцать минут десятого..

– Маринка-то? Козу, наверно, доит. Погодь немного, ща подойдет, – и попрошайка благополучно покатил дальше, а я почувствовал то неприятное чувство, когда вас как будто провели вокруг пальца.

Как назло от досады захотелось курить, но второй пачки Парламента у меня, к сожалению, не было.

Чтобы как-то отвлечься, я зашел на детскую площадку, расположенную напротив почты, и покатался на каких-то качелях, вспоминая детство, пока дочка наматывала круги на велосипеде. Редкие хуторяне, проходя мимо, искоса посматривали на меня, будто я попирал их святыню, а одна бабка с хворостиной в руке, гнавшая впереди себя прихрамывающего гуся, даже покачала головой.

– Ну и отъел задище! – фыркнула она, ударив хворостиной нерасторопную птицу, но я воспринял ее замечание на свой счет, и решил сойти с качелей.

Затем от скуки я стал читать объявления на фонарных столбах, медленно обходя их и закинув руки за спину. В основном, на них была реклама комбикорма, а также сообщалось о скупке колхозных паев за «очень дорого». Помню, я еще был недоволен тем, что эти бумажки, потрепанные ветрами и непогодами, сильно портят здешний ландшафт, и что за это даже надо наказывать штрафами. Тогда я еще не знал, что скоро и мое объявление будет висеть на одном из этих столбов, обмотанное для надежности скотчем.

Наконец, какая-то важная тетка в теле проехала мимо на велосипеде, даже не взглянув в нашу сторону. Интуитивно я сразу понял, что это как раз и есть почтальонша Маринка.

– Здрасьте… – непроизвольно открылся мой рот, потому что я никогда прежде не видел столько безвкусия.

Во-первых, эти шлепанцы, на ужасный цвет которых обратит внимание любой уважающий себя психиатр.