Разведотряд

Возможно, в ближайшее время проедет в станицу, где был убит сержант, и дальше в Калач. Но задерживаться нигде не станет. Его обязательно будет сопровождать командир отряда. Значит, на связь следует выйти ближе к ужину. В 19.00. Каково твое мнение? – взглянул Молнар на помощника.

– Согласен, шеф!

– Вот и решили. В 18.00 выезжаем на шоссе. Тебе, Сарак, послать вниз еще пару человек для страховки. Ринату неотлучно находиться возле базы и отслеживать все происходящее там.

– Слушаюсь, Мадьяр! Но считаю, что здесь нам долго оставаться небезопасно.

– А мы и не будем сидеть здесь. Даже двое суток. Сегодня в ночь устроим Бакарову побег. Ты, Сарак, решай, кого подставить старшему лейтенанту?

– Решил. Никольчука. Мне доложили, что он в разговоре с Богданом Попохом намекнул, что пора уходить на Украину.

– А что Богдан?

– Попох напомнил ему об обязательствах контракта.

– Значит, подставляем Никольчука. Ну а с Надой мы вместе поговорим, Сарак. От ее поведения во многом зависит то, как будет действовать Бакаров. Обговорим и имитацию преследования. Вроде все. Не поехать ли нам к водопаду? Освежиться?

– Я не против, – сказал Кунич.

Тагаев отказался, сославшись на хронический гайморит. Он не желал обострения после купания в ледяных струях горного водопада.

Молнар и Кунич, взяв с собой подругу помощника, Гезу Баллу, втроем поехали в ущелье.

По возвращении Молнар вызвал к себе Тагаева и его сестру. И сразу же обратился к молодой женщине:

– Нада! Тебе сегодня предстоит сыграть важную роль.

– Да, Нада, – кивнул Тагаев, – слушай господина Молнара и делай то, что он тебе скажет.

– Хорошо, Сарак.

Молнар достал из ящика стола нож, протянул его женщине:

– Возьми, Нада.

– Но зачем?

– Этот нож ты должна будешь передать пленному офицеру.

Женщина непонимающе взглянула на брата. Тот улыбнулся:

– Ты слушай, Нада, слушай!

– Когда понесешь ему еду, передашь этот нож, – продолжал Молнар.

– Извините, господин, но это заметит охранник.

– Не волнуйся, он ничего не заметит. Передав нож, скажешь русскому, что его товарища, прапорщика, сегодня убили, потому что ухудшилось его состояние. Он бы и сам умер, но я, мол, не стал ждать. Скажешь, что ты не хочешь, чтобы так же убили и офицера.