Флирт с одиночеством. Роман

– Тебе нравится? – спросила она, и он даже не сразу понял, о чем она спрашивает, то ли о картине, то ли об этом поцелуе и прикосновении рук.

Раньше она никогда не подпускала его к себе, а он никогда не пользовался своей властью и положением, и сейчас, когда он весь был одержим жгучей ревностью, когда, казалось, только смерть могла искупить ее, эта женщина обнимала его за плечи, вглядываясь в его глаза и лукаво улыбалась. Но это была уже другая улыбка, и ему стало еще больнее.

– Так тебе нравится? – и Кэти расстегнула ему верхние пуговицы пиджака, сдунула какие-то пылинки с плеча… – Нравится?

Ноги не слушались его, голова кружилась, и Наймонд обессиленный опустился на кресло, схватившись за голову.

– Что с тобой? – испугалась женщина. – Ты болен? Опять Сказочник?

Он кивнул.

– Подожди меня сейчас, милый, я скоро приду… – сказала она тогда и, это «милый», это «скоро приду» значило для него больше, чем таблетка аспирина.

Но как и положено женщине, она заставила себя ждать, даже когда он очень нуждался в ней, и он, так и не открывая глаз, еще долго слушал шум воды, доносившийся из ванной комнаты, и невольно представил ее, стоящую под теплыми струйками воды, с запрокинутой назад головой, ловящей нежно губами эти теплые струйки, ее мокрые черные волосы, спадающие до самых ягодиц, вздымающуюся острую грудь, которой он только что любовался, и вот опять мужская ладонь, не его, чужая, вдруг ложилась на эту грудь, теребила соски, зажигая в них искру и твердость, опускалась ниже по мягкому животу и… Кэти вдруг вскрикнула, и Наймонд словно очнулся.

– Холодная! – донеслось из ванной комнаты.

Наймонду уже доложили проблему с котельной, но другое сейчас его волновало куда гораздо больше, чем починка отопительного котла в одной из его московских резиденций.

– Кто он? – спросил сурово Наймонд, обращаясь скорее в пустоту, чем к Кэти, и сам удивился решительности своего голоса.

Кэти вышла из ванной, намотав на голову махровое полотенце, и улыбаясь, осторожно на цыпочках подошла к нему и уселась у его ног, точно рабыня или наложница.

– Я не знаю… Никогда раньше его не видела… Просто навязчивое воображение…

Он вдруг почувствовал, что она недоговаривает, что самое ужасное для него давно случилось, и его лицо побледнело. Потом он каким-то усилием воли совладал с собой и, сжав кулаки, проговорил:

– Я не знаю, что со мной происходит, Кэти… Я словно прогневал Бога, и Он карает меня. В последнее время я совсем не сплю.