Зона поражения

Используемая им схема была незамысловатой – после того, как предприятие выигрывало конкурс, с его представителями связывался человек Зинченка и говорил, что нужно бы на добровольной основе пожертвовать определённую суму на весьма неопределённые цели. Если предприниматель соглашался, сотрудничество с ним продолжалось, если же нет – результаты тендера по каким-то причинам признавали недействительными.

Но, в виду того, что страны фактически не стало, то и работа мужчины потеряла всякий смысл. Поэтому визит Влада стал для Станислава полной неожиданностью.

Мужчина был уверен, что такие, как он, бегут из страны в первую очередь. Но по каким-то причинам бывший министерский чиновник всё же решил остаться. Мэр понимал, что сейчас Владислав всё равно расскажет ему обо всём, поэтому не стал торопить события.

– Здравствуйте, Станислав Александрович, – живо произнёс гость, накинув на лицо лёгкую улыбку, и протянул ему руку.

– Ну, здравствуйте, Влад, – пожал протянутую руку мэр, – что это вас ко мне привело? Или в Киеве уже нечем заняться?

– А-ай, – махнул рукой Зинченко, – что там осталось к этому времени от Киева, я не знаю – сам уже здесь неделю – но то, что делать там нечего – это факт.

– Вот как?

– Однозначно. Город большой, сами понимаете. Пока одни пытаются власть восстанавливать, другие всё под свой контроль берут. Сколько бандитов понаехало… И организации всякие типа нашей «Новой власти». Они, кстати, тоже туда заглядывают. Короче, Киев превратился в Багдад.

Каждый день взрывы, перестрелки… А ремонтировать и восстанавливать некому. Скоро от города одно пепелище оставят.

– Да, это печально, – покачал головой Станислав, – хотите коньяка?

– Не откажусь.

Мужчина достал из небольшого шкафчика у себя за спиной еще один бокал и, налив в него коньяк, передал гостю.

Тот сделал небольшой глоток и, посмаковав дорогой алкоголь, продолжил:

– Вот я и переехал сюда, немного осмотрелся… И заметил некоторые вещи, которых, возможно, не видите вы, но о которых вам не мешало бы знать.

Влад замолчал, ожидая вполне закономерного вопроса «И какие же?», но его не последовало. Станислав, будучи излишне тщеславным, как и большинство руководителей, не мог себе позволить выказать заинтересованность, хотя на самом деле испытывал её с того самого момента, когда Зинченко вошел в дверь его кабинета. А кроме того, он держал ухо востро, как с цыганкой, которая подходит к тебе на рынке.