Месть бабочки

За себя постоять, девку подцепить… А то десятый класс уже, а он до сих пор только со своей правой рукой на свидания ходит, – и Тарас разразился громким смехом.

Он хотел было пройти дальше, как увидел, что Костя уже открыл рот, чтобы что-то ему сказать.

– Ты что-то хотел сказать? – спросил он с насмешкой.

– Д-да, – ответил Костя, сам не зная, зачем ему это нужно, – лучше на свои руки посмотри, перед тем как про меня такое говорить.

– Во! – громко воскликнул Тарас, обращаясь к Алине и её компании, – Все видели? Это то, про что я говорил.

Он схватил было Костю за воротник его тёмно-зелёного пиджака, как сзади раздался голос классной руководительницы Светланы Ивановны.

– Так, давайте быстро все по местам. У Георгия Давидовича для нас новости.

Георгий Давидович, занимавший должность директора школы, был невысокого роста темноволосым слегка лысоватым мужчиной с пышными усами и добродушным лицом. За глаза ученики гимназии называли его Жора, но вовсе не потому, что он им не нравился.

– Так, времени у нас не много, поэтому не буду спрашивать, кто сколько выпил на каникулах, скажу только, что даже глядя на вас, надеюсь, кто-то за эти две недели всё же брал в руки учебники, – начало речи вызвало одобрительный смех среди учеников, что явно послужило для директора добрым знаком, и он продолжил, – перейду сразу к делу.

– О-о-о! – послышались возгласы с последних парт, и класс наполнился дружным шушуканьем. Не успел Жора представить новых учеников, как они уже стали темой номер один в 10-А.

– Итак, – продолжил директор, когда гул голосов немного поутих, – давайте их поприветствуем, как подобает для самого примерного класса в школе, – он развернулся и обратился к кому-то за открытыми дверями, – ну что, проходите.

Приветствие, которым одарил 10-А новых учеников вряд ли походило на подобающее «для самого примерного класса в школе». Это было нечто. Как только двое их новых одноклассников прошли во входные двери на пару секунд залегла тишина, которая сменилась дружным «у-у-у-у», свистом с задней парты среднего ряда, смешками и другими возгласами, которые доказывали крайнее удивление, которое испытывали сидящие за партами.