Старая Пыль

И вот теперь долгожданное свидание придется снова перенести на неопределенное время, в чем я ни грамма не сомневался: у Марьи был фантастический нюх на сенсации! И уж уронить тираж из – за моих вспыхнувших не вовремя чувств – на это она ни в жисть не пойдет! Уж такова она, Железная Маша!

В слух же я проговорил, вмиг превратившись во внимание и с интересом тайком рассматривая ее весьма подвижные маленькие груди, спрятавшиеся в глубоком декольте:

– Разумеется, это заслуживает внимания, особенно учитывая вашу способность чувствовать сенсацию задолго до ее рождения …

– Орлов, не будем «кормить» друг друга комплиментами, хорошо? Так вот, – продолжала она, закуривая очередную сигарету, – вы поедете на Кубань и «намоете» там как можно больше информации об этих происшествиях.

Дело действительно серьезное, если в одну из станиц направлен даже опытный детский психолог из Москвы.

Вычислив мои любопытные взгляды, Марья запахнула декольте и грозно предупредила:

– Орлов, психолог из Москвы – молодая девушка, не дай вам бог увиливать за ней в ущерб делу!

Как всегда! Марья явно была ко мне неравнодушна и, я чувствовал, тайком частенько ревновала.

Может быть и на этот раз, узнав о моей новой пассии, решила разорвать этот хрупкий еще союз, сослав меня на Кубань. Нет, я ей определенно нравился! Кто знает, может когда – нибудь, когда «Гипотенуза» принесет ей достаточно денег, она отдаст мне свое сердце …

Но все сладкие грезы тут же бесследно растаяли, стоило мне взглянуть ей в глаза:

– Вы меня поняли, Орлов?

Глаза «железной леди», лишенные каких – либо обещаний …

– Когда я должен ехать? – поинтересовался я, тайком надеясь на то, что сегодня вечером все еще буду в Москве.

– Вам заказаны билеты на самолет до Краснодара на три часа дня. Вот краткие справки по этому делу, данные Демидовым, – она протянула сложенный вдвое листок бумаги с отпечатанным на принтере текстом.

Демидов всегда набирал письма на компьютере, ибо имел почерк ужасный – нечто среднее между арабской вязью и древней клинописью.

Никто никогда не мог прочесть ни одного слова из его записей, да к тому же Демидов был левшой и писал справа налево, сокращая на гласные буквы.

Но шут с ним, с почерком, а вот то, что уже сегодня вечером я буду вдыхать ароматы колосящейся пшеницы, в то время, когда моя возлюбленная не будет находить себе места от скуки и одиночества – это уже полная катастрофа.