Игрушка Белоглазого Чу

– Я не гоню, только сюжет какой-то бредовый и не логичный получается. Руслан об Пузднецова нипочем бы руки марать не стал – ногами бы отпинал до полусмерти, зубы повыбивал, да в рот нассал. И то не сам, а шестерок своих бы впряг. Если бы Илья действительно ему на боты наблевал, то давно бы уже трупом в морге под лампочкой патологоанатома загорал.

– Это конечно да, – сохраняя надменность вида, кивнул Геша, – но, дорогой мой Лёня, завязка швыряет нас в гущу событий, как…

– Слепых котят в омут, – съязвил Лёня.

– Именно! – Друзилкин радостно хлопнул в ладоши.

 – Описываемый момент является, так сказать, мгновенным центром тяжести. Он, несмотря на свою подвижность, имеет тенденцию перекатываться, четко указывает на некую предысторию, что-то произошедшее за кадром. И, в то же время, намекает на развитие и нетривиальное продолжение – иначе нет никакого смысла затевать повествование.

– Ну и что такого могло произойти с Пузднецовым? – Пузырьков скептически хмыкнул. – Может, он геем на досуге заделался и Шайморданова в жопу отжарил… Не, тогда Руслан бы его на месте замочил.

– А вдруг Шайморданову понравилось? – Геша хихикнул.

– Тогда зачем он Пузднецову из-под двери угрозами угрожал, если ему содомия в кайф уперлась? – резонно заметил Лёня.

– Не ссы, чего-нибудь придумаем, – Геша расширился лукавой чеширской улыбкой.

Типа, у Пузднецова открылся уникальный дар: наводить на человека морок и жарить его в жопу? А на утро Шайморданова морок слегка отпустил – всего он не вспомнил, но боль в заднице с персоной Пузднецова как-то увязал, вот и пришел справки наводить.

– Ой, – Геша поморщился как от зубной боли, – достал ты уже со своими анальными изысками. К тому же, Пузднецов с открывшимся даром – получится кто угодно, только не Пузднецов.

– Геш, тогда в чем фишка? – Пузырьков недоуменно сдвинул уши к затылку.

– Немного терпения, друг мой, – освобождая шариковую ручку от колпачка, Друзилкин прищурился, будто выбирая точку на бумаге, которую следует поразить первой, – немного терпенья.

Саспенс в тексте, как яичко пасхальное.

– В смысле, что дорог ко Христову дню? – как-то неуверенно подъяснился Лёня.

– Я, вобще-то, имел в виду, что саспенс можно раскрасить всеми красками и полутонами, наляпать на него все, что под рукой отыщется, – Геша задумчиво куснул кончик ручки. – Но ты чертовски прав, дружище Лёнчик! Так и быть, беру тебя в соавторы. Только не забывай – контрольный пакет акций у меня, так что чур не борзеть сверх меры.