Хорошие парни не пьют коктейли

Я вошел в мерцающее чрево многоподъездной башни и погрузился в удушающие миазмы её желудочных соков и кишечных газов.

– Не обращай внимания на вонь. Это дракон воздух портит. Мы с Бегемотом привыкли, и ты привыкнешь, – принцесса с псом уже штурмовали ступени башни.

– Дракон? – я насторожился, но продолжил штурм.

– Кто, по-твоему, сторожит принцессу, заточённую в башне, зубная фея-крёстная? На самом деле, в этой башне целых два дракона. Одного зовут Мусоропровод, а второго – Лифт. Оба дракона по сути одинаковые, только первый питается мёртвыми отбросами, а другой – живыми.

– А нас они не съедят? – я задумался, насколько это должно быть неприятным, когда тебя едят.

– Во-первых, мы с тобой не отбросы. А во-вторых, драконы настолько обленились, что если ты сам к ним в пасть не залезешь, то они тебя не достанут. Так что не дрейфь, мой отважный рыцарь, и двигай ногами активнее, нам на девятый этаж.

Штурм башни оказался мне по силам, но принцессе и Бегемоту подъем дался с куда большей лёгкостью.

– Кому нужен фитнес, когда есть девять этажей, – принцесса порхнула в отходящий от лестницы темный коридор, звякнула металлом, и по стене расползся медово-жёлтый прямоугольник. – Заходи. Куртку можешь сюда повесить. Вот тапочки.

В обители принцессы было светло и отчего-то неловко. Пахло травами. Я подумал, что запах исходит от бабушки-одуванчика.

– Бабуля, у нас гости, – пропела девушка.

– Что же ты не предупредила? Я бы прибралась тут, борщ сварила, пирожков испекла, – задрожал скрипучий голос, следом за которым в моё восприятие проникла фигура. Она была маленькая, слепленная как песочный куличик, и при этом определённо принадлежала человеку, а не растению. С одуванчиком фигуру роднила разве что белоснежная пушистая головка, подрагивающая в безветренном воздухе.

– Не беспокойся, бабуля.

– Не пропадём, не пропадём, – ворчливым эхом повторила бабуля. – Всё не по-людски, да не как у людей. Ты меня хоть представь кавалеру-то, непропадуха.

– Бабуля, знакомься, это… Иннокентий, – я понял, что речь идёт обо мне. Больше ей здесь идти было не о ком.

– Иннокентий, Кеша, Кешенька, – бабуля несколько секунд двигала челюстями, затем, распробовав имя, произнесла: – Что ж, очень приятно.