Район «Зеро»

Что я понимала? Ничего. Мне только исполнилось восемнадцать лет. В общем, сделала аборт, хорошо, мама поддержала меня и купила обезболивающий препарат. А потом выяснилось, что я больше не могу иметь детей. Не поверите, сначала я даже обрадовалась, глупой была, а после пожалела, что не сохранила ребенка.

– Вы затаили обиду на весь род мужской.

– Обида – это мягко сказано. Злость, ненависть. С годами прошло. Как-то виделись мы с Олегом. Приезжал. У него все хорошо, главный специалист на оборонном предприятии, женат, двое детей.

Извинился, а я влепила ему пощечину и выгнала из квартиры. За мной ухаживали многие, с кем-то я пыталась наладить отношения. Но не получилось. Все было, но не главное, не любовь. А какое без нее замужество? Так вот и живу, Александр Михайлович. Должность не рядовая, зарплата хорошая, квартира своя, в том же подъезде, что и у Горенкова, а счастье, любовь? Как не было их, так и нет. Но все! Что-то я расслабилась. У вас-то, наверное, все хорошо в этом плане?

– Хотите верьте, хотите нет, Галина Петровна, но я тоже одинок, как и вы.

– Вы-то почему? – удивилась женщина. – Разведены?

– Нет. Как это говорят, вдовец, да?

– У вас умерла жена?

– К сожалению, да. Рак легких. Пять лет назад. И детей не успели завести, хотя могли. Все откладывали, работа, дела. А когда решили, было поздно. Вот такая моя история, Галина Петровна.

– Соболезную.

– Спасибо. Знаете, вам признаюсь. Самое паскудное во всей этой истории то, что я не любил жену.

– Как это?

– Она нравилась мне, нам было хорошо вместе, но я ее не любил.

– Но как же вы жили тогда?

– Она сильно любила меня. Я это видел и не хотел рушить ее счастье. Если бы не болезнь, то мы так и жили бы вместе. Возможно, когда-то я и полюбил бы ее, но что теперь об этом. Я даже когда прихожу на ее могилу, не могу признаться ей в этом, духа не хватает. Теперь моя жизнь – это работа.

– А что у вас за работа, если не секрет?

– Секрет. Скажу лишь одно. Я подполковник КГБ.

– Вот как? Это неожиданно.

– Только не спрашивайте, зачем я здесь. Да и вообще, по-моему, мы слишком разоткровенничались. Вы идите в исполком, гостиницу вижу, сам дойду. Спасибо вам.

– За что? – с удивлением спросила Зубкова.

– За то, что вы выслушали меня. Удивительно, вы открылись мне, я – вам. Что это значит?

Зубкова пожала плечами:

– Не знаю. Возможно, и вам стало невмоготу держать при себе свою боль.

– Возможно. До свидания.

– До свидания.