Сентрал-парк

– А шишка откуда? – пробурчал он, растирая себе свободной рукой затылок. – Скажете, это тоже не ваша работа?

Ее ответ его не интересовал, но он тоже изучал ее краем глаза. Джинсы в обтяжку, кожаная куртка поверх выпачканной кровью рубашки… Стройная блондинка лет тридцати со всклокоченной головой. Суровое выражение лица, но гармоничные черты: высокие скулы, тонкий нос, бледная кожа – и светло-карие, в тон осенней листве, гневно сверкающие глаза.

Продолжить любоваться ему помешала боль, как от ожога, с внутренней стороны предплечья.

– Опять что-то не так? – фыркнула она.

– Больно! – объяснил он, морщась. – Наверное, я ранен.

Из-за наручников Гэбриэл не мог ни снять пиджак, ни закатать рукав, но, кое-как изогнувшись, он умудрился разглядеть у себя на руке свежую на вид повязку, из-под которой вытекал узкий ручеек крови.

– Ладно, хватит глупостей! – не вытерпел он. – Где мы? В Уиклоу?

Молодая женщина покачала головой.

– Уиклоу? Где это?

– Лес на юге, – ворчливо объяснил он.

– На юге чего? – спросила она.

– Вы издеваетесь? На юге Дублина!

У нее округлились глаза.

– Вы серьезно думаете, что мы в Ирландии?

Он вздохнул:

– Где же еще нам находиться?

– Как где? Во Франции. Под Парижем. Скажем, в лесу Рамбуйе или в…

– Хватит бредить! – перебил он ее. – Лучше скажите: вы, собственно, кто такая?

– Женщина с пушкой в руке. Вопросы задаю я.

Он бросил на нее негодующий взгляд, но понял, что положением владеет она, и выдержал паузу.

– Мое имя Алиса Шефер, я капитан уголовной полиции Парижа.

Немного поколебавшись, незнакомец решился раскрыть свою личность.

– Я американец, меня зовут Гэбриэл Кейн, я джазовый пианист. Вообще-то я живу в Лос-Анджелесе, но часто разъезжаю, выступаю на концертах.

– Какое ваше последнее воспоминание? – спросила она.

Гэбриэл поморгал, потом зажмурился, чтобы сосредоточиться.

– Ну, собственно… Вчера вечером мы – басист, саксофонист и я – играли в джаз-клубе в дублинском квартале Темпл-Бар.

Дублин?.. Да он псих!

– После выступления я засел в баре и там, боюсь, злоупотребил «Куба либре», – продолжил Гэбриэл, разжимая веки.

– Что было потом?

– А потом…

Он сморщил лицо, прикусил губу. Видно было, что ему, как и ей, трудно вспомнить, чем кончился вчерашний вечер.