Сентрал-парк

У вас есть право…

– Прошу прощения, но это точно ошибка! Не расскажете, на каком, собственно, основании?..

– Изготовление и использование фальшивых документов. Прошу следовать за мной.

– Это розыгрыш?

– Не принуждайте меня звать сюда моих коллег, месье Малори.

– Можно хотя бы надеть штаны и рубашку?

– Можно, только живо. Не забудьте теплую куртку, у нас плохо топят.

Пока он одевается, я озираюсь. Шикарную квартиру в стиле барона Османа переделали в мастерскую со строгим убранством: убрали кое-какие перегородки, отбелили паркет лесенкой, но оставили два мраморных камина с лепным орнаментом.

За обитой тканью дверью обнаруживается рыжеволосая особа лет двадцати, таращащая на меня круглые от страха глаза.

Сколько можно ждать?

– Пошевеливайтесь, Малори! – Для убедительности я бью в дверь кулаком. – Десять минут на натягивание брюк – не многовато ли?

Вышедший из-за ванны врач уже одет с иголочки, вид комар носу не подточит: твидовый пиджачок, клетчатые брючки, габардиновый макинтош, надраенные штиблеты.

– Где же ваши коллеги? – спрашивает он на улице.

– Я приехала за вами одна. А вы хотели, чтобы вас выдирала из постели целая бригада?

– Это же не полицейская машина?

– Это машина для оперативных действий. Будьте умницей, садитесь вперед.

Поколебавшись, он все же садится рядом со мной.

Я трогаюсь с места, и мы в молчании едем по серому предрассветному городу. Когда позади остаются 6-й округ и Монпарнас, Поль теряет терпение:

– Послушайте, ну, серьезно, что это за цирк? Вы же знаете, месяц назад я мог подать на вас жалобу за кражу бланка медицинского рецепта.

– Я тоже навела о вас справки, Малори, – говорю я, доставая из кармана отсканированные документы.

Он разворачивает их один за другим и, хмурясь, читает.

– Это что еще такое?

– Доказательства того, что вы выписали фальшивые свидетельства о проживании двум беспаспортным малийцам, на основании которых они подали прошение о предоставлении временного убежища.

Этого он не отрицает.

– Что с того? С каких пор солидарность и человечность превратились в преступление?

– Закон трактует это как изготовление и использование фальшивок. Карается тремя годами тюремного заключения и штрафом в 45 тысяч евро.