Дарья Рябинина о людях Сибири

Платьишко из тонкого холста, окрашенного в синий цвет, и

такие же самодельные белые кружева на воротничке и рукавчиках красиво обрамляли личико девочки. Петька проснулся и сел рядом,

сердито поглядывая на таинственных дядек, чего-то хотевших

от них .– Отдай, дядька, нам вашу ляльку!

Мать обмерла. Отец часто заморгал глазом, второго не привез

с фронта.

Молодой настойчиво повторил свое требование.

– Мы её вырастим, озолотим. Хочешь, тебе кое-что подсыпем,

отдай, не то силой возьмем!

Петька заорал, жалея сестренку.

peбенкa, и косо поглядел на него.

Арина, чуть живая, сидела молча. Её трясло, но она надеялась

на мужа. «Неужели он может спокойно отдать ребенка на растерзание – мелькнуло в голове, – свою маленькую дочку, не заступится, не постоит. Нет, надо обоим защищать свое чадо, в случае чего.

Если только отберут ребенка – уйду в лес, пусть не обижается». И не вернусь больше.

Грузные, здоровущие, обросшие большими бородами и усами, встречные угрюмо смотрели, готовя, возможно, им страшную

казнь, для этого мужика с его семьей и его конями. Прошло несколько минут, как будто целая вечность, и вдруг самый ближний,

самый молодой всадник-бандит хотел было схватить ребенка,

уже сделал движение вперед, наклонив немного свое тело, как вдруг его конь рванулся в сторону и не мог никак подойти или стоять на месте.

Всадник не мог быстро близко подъехать, поставить коня

вплотную с людьми, остальные ожидали, что будет дальше

делать их предводитель.

Павел поднял кнут, приготовился хлестнуть нападавшего, но

Арина потянула его сзади за рубаху, тихо шепнув: «Уймись,

Паша , одолеют – убьют!»

Вторая, левая нога была просто деревянная, аккуратно выстроганная чурка, к которой ремнями прилаживалась небольшая култышка.

Бандит быстро отступил и вытаращил глаза при виде такого

уродства.

– Стой, братцы, – скомандовал он, – мы такого не тронем. Езжай,браток – мы пошутили. Лежачего не бьём, – и медленно отступили, тесня друг друга конями.

Молодой вернулся снова и попросил закурить у Павла. Павел

дрожащими руками достал из кармана кисет и подал ему молча.

– Бери сколько надо, свой домашний, крепкий, – услужливо

сказала Арина, – и не узнала своего голоса.