Дарья Рябинина о людях Сибири

Она вела и умоляла: иди пожалуйста,

Уж вон народ.

Но что ты, милая, не падай,

Не падай, а иди вперед.

Разбитые колени ног и руки,

Обрызганное кровью все лицо,

Разбитая машина, только дуги,

И дуги тоже согнулись как кольцо.

Кабина смятая – в песок.

Сиденье все, как после боя,

Пружинки взвились, кто как мог.

Кто нас побил, кто нас разрушил!

И сами мы лежали на земле,

В глазах темно, в ушах все глухо,

Вдруг стало первой, светло мне.

Я поднялась, пошла, шатаясь,

Напарница пока что не в себе,

Но она тоже сразу же очнулась

И, сидя, протянула руки мне.

Пошли мы обе, и слава Богу.

Она как будто посмелей,

И тут она увидела дорогу,

И далеко вдали своих людей.

И мы брели, как сонные шатались,

Шагали молча, без дорог,

Уставшие, разбитые, мы сильно напугались,

Голова кружилась, тело ныло,

Почти что у порога мы валились с ног.

Как трудно все: и снег, и грязь и слякоть,

Глубокие воронки и металл,

Тела убитых и полуживые,

Заклятый враг нас раскидал

Навстречу нам бежали люди,

И каждый помощь предлагал,

Откуда силы шли, откуда –

Никто не видел и не знал.

И вспомнила про свой сапог,

И как-то резко распрямилась,

Что снова повалилась с ног.

И только на минутку удивилась:

Но почему она несла сапог?

Глаза мои, как тьмой закрылись,

Язык уж двигаться не мог!

Потом недолго две минуты,

Темно, темно – и сразу свет,

И снова все ко мне вернулось

Вот только памяти-то нет.

Смотрю и вижу: люди ходят,

Но вспомнить, где я, не могу

Там наши люди вокруг бродят

И смотрят на мою беду.

Меня в палатку положили,

К палатке на руках несли,

Все косточки мои застыли,

Но все равно меня спасли.

И снова я веду машину,

И снова я опять в строю

Чужой закат уж догорает,

Я Родину люблю свою!!!

Глава1.романа"Дарья Рябинина"

Павел постучал в окно своей не узнаваемо замершей

избушки,но ответа не последовало. Он немного подождал и снова постучал несколько раз.

Мороз жал, трещало и выло вокруг, с головы срывало холодную шапку, пропитанную грязью и потом. Было невыносимо зябко стоять на сухом от мороза снегу. Избушку его родную, где оставил он семью, занесло глубоким снегом.

Наконец внутри зашевелились. Павел, стоя у окна, ждал.

– Мама, кто-то стучит, чуешь? – тихо прошептал с испугом

мальчик.

Не ожидавшие в такой поздний час никого, в доме затаились,

какой-то страх враз охватил всех.