Заколдованная Элла

Они отправились помочь одной великанше, которую одолели комары – а разглядеть их она не могла, слишком они маленькие для великанских глаз. Эльфы написали сапожнику благодарственное письмо, но он случайно поставил на него кружку с кофе, письмо прилипло к влажному донышку, и башмачник его не заметил.

Наконец-то в этой сказке забрезжил смысл.

– Какую интересную книжку ты, наверное, читаешь! Дай посмотреть, – сказала Хетти.

Я подскочила. Если она и книгу у меня заберет, я ее задушу. Книга даже отяжелела, когда я протянула ее Хетти.

Хетти прочитала несколько строчек и вытаращила глаза:

– Тебе такое нравится? «Жизненный цикл кентавровой блохи»?! – Она пошелестела страницами. – «Добыча серебра гномьими методами на опасных территориях»?

– Это же ужасно увлекательно! – воскликнула я, несколько успокоившись. – Хочешь, возьми почитать! Мы же подруги, у нас должны быть общие интересы!

– Нет, это у тебя теперь будут мои интересы, милая. – И Хетти вернула мне книгу.

* * *

В пути я на горьком опыте поняла, чего можно ждать от Хетти.

Когда мы остановились на ночлег в гостинице в первый же вечер, Хетти сообщила мне, что я заняла в карете место, предназначенное для камеристки.

– Но это ничего, нам не придется мучиться: ведь ты ее нам заменишь. – Хетти склонила голову набок. – Нет, ты же у нас почти голубой крови. Было бы оскорбительно делать из тебя служанку. Значит, ты станешь моей фрейлиной, а я иногда буду уступать тебя сестрице. Олли, как ты считаешь, что Элла может для тебя сделать?

– Ничего! Я сама умею одеваться и раздеваться! – обиделась Оливия.

– Никто и не спорит. – Хетти уселась на нашу общую кровать. И задрала ноги. – Встань на колени, Элла, и сними с меня туфельки. Они мне трут.

Я сняла ей туфли, не сказав ни слова. В нос ударил сочный запах ее ног. Я брезгливо взяла туфли двумя пальцами и выбросила в окошко.

Хетти зевнула:

– Сама себе работу сочинила. Ступай вниз, принеси туфли.

Оливия подбежала к окну:

– Они упали в помойную бадью!

Пришлось мне принести вонючие туфли обратно в номер – зато Хетти волей-неволей ходила в них, пока не смогла достать из сундука другую пару.

Наутро за завтраком Хетти объявила, что каша несъедобна:

– Элла, не ешь ее. Отравишься.

И зачерпнула полную ложку овсянки.

От моей тарелки поднимался густой пар, я уловила аромат корицы. Мэнди тоже всегда добавляла корицу в овсянку.