Заколдованная Элла

– Нет, дружим. Я тебя просто обожаю. И Оливия тоже тебя любит, правда, Оливия?

Оливия серьезно кивнула.

– По-моему, ты мне все равно его отдашь, если я прикажу. Элла, отдай его мне в знак нашей дружбы. Я приказываю.

Ни за что! Хетти его не получит!

– Бери.

Слова сорвались сами.

– Ой, спасибо! Оливия, какая у нас щедрая подруга! – И Хетти тут же сменила тему: – Слуги плохо вымели пол в карете. Смотрите, вот там лежит комок пыли – безобразие! Нам не годится ехать в грязи. Элла, подбери его.

Этот приказ был мне по душе.

– Тебе идет, – сказала я.

Но радость оказалась мимолетной.

Глава восьмая

Хетти ничего не знала ни про Люсинду, ни про ее проклятие, но все равно сообразила, что мне приходится всегда слушаться ее приказов. Когда я втерла грязь ей в лицо, она только улыбнулась. Эта улыбка означала, что комок пыли отнюдь не перевешивает ее власти надо мной.

Я забилась в угол кареты и уставилась в окно.

Хетти не приказала мне отдать ожерелье навсегда.

Я попыталась так и сделать. Силой воли заставляла руки двигаться, пальцы – сжиматься. Но чары мне не позволяли. Вот если кто-нибудь другой прикажет мне заорать у Хетти ожерелье, я послушаюсь. Но самой мне его не вернуть. Тогда я заставила себя смотреть на ожерелье: надо привыкать к этому зрелищу – мамино ожерелье на Хетти.

Правда, через несколько минут глаза у нее закрылись. Губа отвисла, и Хетти захрапела.

Оливия пересела на мою сторону кареты:

– А я тоже хочу подарок в знак нашей дружбы, – сообщила она.

– Давай лучше ты мне что-нибудь подаришь.

Оливия наморщила лоб еще сильнее:

– Нет. Это ты мне что-нибудь подари.

Приказ.

– Что ты хочешь? – спросила я.

– Денег. Дай мне денег.

Отец, как и обещал, вручил мне кошелек, полный золотых джеррольдов.

– На, держи. Теперь мы подруги.

Она плюнула на монетку и потерла, чтобы золото заблестело.

– Да, мы подруги, – подтвердила она. Пересела обратно и стала разглядывать монетку, поднеся поближе к глазам.

Я покосилась на похрапывавшую Хетти. Наверняка ей снится, как еще можно мной вертеть.

Посмотрела на Оливию, которая теперь развлекалась тем, что водила краем монетки себе по лбу и носу.