Завтра

Нью-Йорк

13 часов

– Ловенстайн! А не слишком ли много вы себе позволяете?! – прорычал Питер Бенедикт, толкнув прозрачную дверь погреба ресторана «Император».

Главный сомелье чуть ли не бегом бежал к подчиненной, которая укладывала бутылки в проволочный ящик.

– С какой это стати вы взяли на себя право покупать эти вина? – продолжал он рычать, размахивая листком желтой бумаги.

Эмма взглянула на листок. Это был счет с логотипом винодельческой фирмы, занимающейся продажей элитных сухих вин.

Заказ был на три бутылки:

Домен Романе Конти (1991) – 1 бутылка;

Эрмитаж Кюве Кателен, Ж.Л. Шав (1991) – 1 бутылка;

Крахер Химмельрейх, Ослезе, домен Ж.Ж. Прюм (1982) – 1 бутылка.

Первая бутылка – волшебное и роскошное бургундское вино, вторая – благородный и родовитый шираз и третья – рислинг со сложным сладким вкусом. Все три лучшие сухие, все три безупречного миллезима[19 - Года, в который сделано вино.]. Три самых замечательных сорта, какие только Эмма пробовала в своей жизни.

Но она их не заказывала и могла в этом поклясться.

– Уверяю вас, Питер, я понятия не имею об этом заказе.

– Стыдно отнекиваться, Ловенстайн! На бланке заказа ваша подпись, и чек – средства переведены со счета ресторана «Император».

– Быть такого не может!

Побелев от гнева, Бенедикт продолжал осыпать Эмму упреками.

– Я только что осведомлялся у экспедитора, и он подтвердил, что бутылки были доставлены в ресторан. Я хочу знать, где они, и немедленно!

– Послушайте, здесь явно какая-то ошибка! Но это не так уж страшно.

Нужно только…

– Ах, не страшно? А счет больше чем на десять тысяч тоже не серьезно?!

– Конечно, сумма значительная, но…

– Разбирайтесь с этой суммой как знаете, Ловенстайн! Но я требую, чтобы все было улажено к концу дня! – прошипел он и, угрожающе направив на нее палец, прибавил: – А иначе вон отсюда!

Не дожидаясь ответа, шеф резко повернулся и исчез за дверью.

Эмма несколько секунд приходила в себя, обескураженная яростным нападением.

Бенедикт был сомелье старой школы, он считал, что женщинам нечего делать в винных погребах. Свою помощницу он терпеть не мог, и не без причины. Незадолго до своего скоропалительного ухода Джонатан Лемперер предложил Эмме место главного сомелье. Молодая женщина должна была занять пост Бенедикта в начале этого года, но ему удалось договориться с новой администрацией и затормозить ее продвижение по службе.