По закону войны

Сводное подразделение майора Капитанова в полном составе заняло позицию непосредственного боевого применения.

Нашли дело и для «профи» группы Рудакова.

Личный состав «Барса» стал менять бойцов резерва вокруг аула через каждые двенадцать часов. И это была инициатива командира особой группы: не дать своим людям застояться, расслабиться, а, наоборот, войти в обстановку, вжиться в нее, своими глазами оценить объект, который, возможно, надо будет подвергнуть молниеносной обработке. Да и людям Чекалина требовался отдых, хотя они и наладили наблюдение за аулом, предусмотрев сменный режим.

Садык задержался в Астан-Кале и прибыл в Шарус лишь под вечер 28 апреля. Ваха встретил его традиционным приветствием мусульман и встревоженным вопросом:

– Ассолом, Хозяин. Вы припозднились, я уже начал беспокоиться. Уж не случилось ли чего неприятного?

– Салам, Ваха, салам. Ничего, слава Аллаху, серьезного не случилось, дела задержали меня. Но, если ты, как говоришь, начал беспокоиться по поводу моего отсутствия, то почему же не связался со мной по рации?

Ваха приложил руки к груди:

– Клянусь матерью, босс, только что хотел сделать это, но… тут подъехали вы.

Узбек взглянул на помощника:

– Ну и изворотлив же ты, как гюрза, и хитер, как эфа. Всему найдешь оправдание!

Ваха изобразил подобие улыбки, сказав осторожно:

– Ваша школа, Хозяин!

Садык вновь бросил на чеченца быстрый, как удар клинка, взгляд, но тему не продолжил, приказав:

– Приготовь мне душ и чистое белье, старое – сжечь.

– Есть, босс!

– А раз «есть», то чего же ты продолжаешь стоять, как ишак? Ждешь команды и удара палкой по ушам?

Ваха поклонился:

– Все понял, исчезаю!

Телохранитель Садыка метнулся исполнять приказание босса, Садык же прошел в халупу. Прилег на топчан, прикурив косяк отборной анаши.

Да, ему пришлось задержаться. А все это старая ослица, следившая за русскими девками. Увидев обезображенные трупы рабынь и поняв, что ее ждет подобная участь, старая дура рванулась в лесной массив.

Полдня потратил Садык, пока не нашел старуху умершей собственной смертью в берлоге какого-то зверя. Да и не мудрено: в ее ли годы устраивать бега по пересеченной местности, гонимой ужасом неминуемой расправы? Знать бы, что так получится, он не прочесывал бы «зеленку»! Зря бегал, время терял.