Призрак со свастикой

Они идут лавой, приближаются сюда, похоже, у них есть информация об активности в замке. Минут через сорок они будут здесь. У них несколько грузовиков. Пока не поздно, прикажите своим людям загружать машины. Метрах в пятистах отсюда можно въехать в лес, спрятать груз в овраге, подождать, пока красные уйдут… Впрочем, дело ваше, – пожал плечами Павел. – Это ваши люди и ваш груз. А мы с унтер-фельдфебелем Кохом просто хотели помочь…

Офицер колебался, не зная как поступить.

– Лямке, черт возьми, что вы ждете? – гаркнул, спускаясь с крыльца, рослый и прихрамывающий барон Лихтенберг.

 – Вы слышали, что он сказал? Быстро начинайте погрузку!

И вдруг у Лямке сузились зрачки, кожа на скулах натянулась. Он смотрел не на Павла – куда-то мимо. Беспокойно дрогнуло сердце. Верест скосил глаза, как бы случайно повернулся боком. Звягин возился в люльке (на самом деле он ослаблял крепления сошек пулемета к коляске), не замечая, что сбилась нагрудная цельнометаллическая бляха в форме полумесяца, висящая на латунной цепочке.

Бляха прикрывала кровавое пятно, а теперь оно открылось. Звягин, не замечая, продолжал возиться.

Вдруг он почуял неладное и напрягся. Офицер сглотнул – выстроить логическую цепь, очевидно, было несложно, тупых в СС не берут – и, резко повернувшись, прожег взглядом Вереста:

– Ваши документы, Витте!

– Что-то не так, господин штурмбаннфюрер? – сохраняя выдержку, надел на себя маску легкого удивления Павел.

– Документы, я сказал! – Рука майора снова потянулась к кобуре.

– Как вам угодно! – Верест левой рукой начал расстегивать китель, чтобы забраться во внутренний карман.

Отставить внутренний карман! Как фокусник, он мгновенно вытащил из кобуры «парабеллум», вскинул ствол и выстрелил в упор! Пуля пробила глаз господину штурмбаннфюреру, вывернула часть затылочной кости, и он повалился плашмя, как фанерный лист. Солдаты засуетились, стали срывать компактные «МР-40», но Звягин, вывернув «косторез» из люльки, ударил рассыпной трескучей очередью, опередив их! Свинец разлетался плотно, веером.

Кто-то открыл ответный огонь. Павел попятился за люльку, выбивая пули из «парабеллума». В двоих он точно попал, прежде чем скорчился за стальным корпусом. Звягин долбил от живота, расставив ноги, что-то задушевно орал, опустошая коробчатый магазин. Патронная лента, как змея, извивалась под ногами.

– Леха, падай! – истошно заорал Павел, стаскивая со спины «МР-40».

Тот не был самоубийцей, даже азарт боя не давал забыть, что жизнь – одна.