Форма воды

Он мочится, кал стекает по его бедрам, рвота пятнает подбородок, библейские стихи, которые любил один из пасторов Лэйни, жужжат из забытого, пустого чистилища мозга.

То было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем…[27 - «Экклезиаст», синодальный перевод (примеч. пер.)]

Это столетие – не более чем мановение ока.

Все мертвы. Только Жабробог стоит против Джунглебога.

Крушение Стрикланда состоялось в мгновение, и состоялось единственный раз.

Когда он достигает городка Белем неделей позже, то «Жозефина» имеет крен в сорок градусов и наполовину затоплена, зато сам он одет в шмотки одного из проводников. Тот знал слишком много, и поэтому пришлось не просто убить его, а принести в жертву.

Энрикес более-менее пришел в себя и стоит на мостике, вглядываясь в весенний туман; горло его пульсирует, в голове бурлят фантазии, скормленные Стрикландом.

Энрикес ищет свой журнал, чтобы убедиться, что это правда, но не находит его.

Стрикланд скормил журнал стервятнику и проследил за тем, как тот начал задыхаться, забился в припадке и сдох.

Он подтверждает все, когда дозванивается до генерала Хойта.

Стрикланд переживает этот разговор только благодаря зеленым леденцам.

Он очистил все магазины в Белеме, купил почти сотню пакетов и лишь затем позвонил. Леденцы громко хрустят на зубах, но голос Хойта еще громче, несмотря на то что их отделяют сотни миль провода. Он звучит так, словно генерал всегда был рядом, наблюдая за Стрикландом из-за липких пальмовых листьев, из москитных облаков.

Стрикланд не может вспомнить, что тревожит его сильнее, чем ложь генералу Хойту. Но реальные подробности того, как был пойман Deus Br?nquia, выглядят невразумительно, хотя он честно пытается извлечь их из памяти. Он верит, что ротенон был неким образом вылит в воду, вспоминает шипящую пену на поверхности, М63, настоящую глыбу льда, прижатую к раскаленному плечу.

Все остальное выглядит как сон.