Пороховой загар

По приказу Банадира медсестре была выделена трехкомнатная квартира из армейского резерва. Там Шафар и встречался с ней.

Только Сечиль, казалось, не знала о любовных похождениях мужа. Хотя, скорей всего, она была в курсе дела, но не желала скандала.

– Добрый день, дорогой, – сказала она мужу, встретив его в холле. – Обед ждет тебя. Я приготовила все, что ты заказывал. В душевой свежее полотенце, чистое белье.

– Ты знала, что Дилара, жена моего племянника Озлема, беременна?

– Дилара беременна? – Сечиль изобразила удивление.

 – Какое счастье и радость для них! И для Дилары, и для Озлема.

– Вот именно, – раздраженно сказал Шафар. – Для них и счастье, и радость, а вот у нас!.. Очень жаль, но я не знал, что ты бесплодна.

Удивление на лице женщины сменилось печалью.

– Но, Хаял, мы же не проверялись. Может быть, дело не во мне?

– Что? – повысил голос полковник. – Ты хочешь сказать, что это я не могу иметь детей?

– Нет, дорогой. Я просто сказала, что мы не обследовались.

Винить одного из нас нельзя.

– Думай, перед тем как говорить, женщина! Со мной все в порядке. В нашем роду все мужчины здоровы, у них есть дети. А вот твоя тетя не могла родить.

– Но это же ничего не значит.

– Значит! Мне нужен ребенок.

Сечиль присела на пуф, смахнула с красивого лица слезу и заявила:

– Если ты считаешь, что я не могу иметь детей, то брось меня. Давай разведемся. Я уеду к тете, а ты найдешь себе другую женщину.

– Развод предлагаешь? Ничего подобного не произойдет, пока я не получу повышение в должности и генеральское звание.

После этого ты сможешь уехать к тете, брату, сестре, куда угодно. Ты получишь то, что тебе причитается по закону, то есть ничего. Служебные дома и квартиры не делятся, а остальная недвижимость зарегистрирована на третьих лиц. Но не беспокойся, я буду давать тебе денег, чтобы не умерла с голоду и могла оплачивать жилье. Я в душевую.

Шафар шагнул в коридор, и тут ожил его сотовый телефон.

Он видел на экране, что звонит любовница, нарочно не стал уходить, прибавил звук и сказал:

– Слушаю, Мелек.

– Здравствуй, дорогой.

– Мне не нравится это слово. Меня от него уже тошнит.

– Прости и скажи, как мне называть тебя.

– По имени.

– А если «милый», «любимый»?

– Это еще куда ни шло. Чего звонишь? Неужели на службе делать нечего?

– Так я сменилась после наряда, утром. Мне на службу только завтра.

– Понятно.