Расследование отца Брауна (сборник)

Внешне это был человек мрачного вида, с прилизанными черными волосами, с бесцветным лицом, чуть раскосыми, как у жителей Востока, глазами и тонкогубым ртом. Его происхождение и настоящее имя вряд ли были известны с тех пор, как сэр Арон «спас» его от работы официанта в лондонском ресторане, а также (как утверждали некоторые) заодно и от других, куда более неблаговидных обстоятельств. Но голос у него был столь же впечатляющий, сколь лицо казалось бесстрастным. То ли из-за тщательности, с которой он выговаривал слова чужого языка, то ли из предупредительности к хозяину (который был глуховат) речь Магнуса отличалась необычайной резкостью и пронзительностью, и когда он заговорил, окружающие чуть не подскочили на месте.

– Я так и знал, что это случится, – произнес он во всеуслышание, вызывающе и невозмутимо. – Мой покойный хозяин потешался надо мной, потому что я ношу черную одежду, но я всегда говорил, что зато мне не надо будет надевать траур, когда наступит время идти на его похороны.

Он сделал быстрое, выразительное движение руками в черных перчатках.

– Сержант, – сказал инспектор Гилдер, с бешенством уставившись на черные перчатки. – Почему этот негодяй до сих пор гуляет без наручников? Ведь сразу видно, что перед нами опасный преступник.

– Позвольте, сэр, – сказал сержант, на лице которого застыло бессмысленное удивление. – Я не уверен, что мы имеем на это право.

– Как прикажете вас понимать? – резко спросил инспектор. – Разве вы его не арестовали?

Тонкогубый рот тронула едва уловимая презрительная усмешка, и тут, словно вторя этой издевке, раздался свисток подходящего поезда.

– Мы арестовали его, – сказал сержант серьезно, – в тот самый миг, когда он выходил из полицейского участка в Хайгейте, где передал все деньги своего хозяина в руки инспектора Робинсона.

Гилдер поглядел на лакея с глубочайшим изумлением.

– Чего ради вы это сделали? – спросил он у Магнуса.

– Ну, само собой, чтоб деньги не попали в руки преступника, а были в целости и сохранности, – ответил тот с невозмутимым спокойствием.

– Без сомнения, сказал Гилдер, – деньги сэра Арона были бы в целости и сохранности, если б вы передали их его семейству.

Последние слова потонули в грохоте колес, и поезд, лязгая и подрагивая, промчался мимо; но этот адский шум, то и дело раздававшийся подле злополучного дома, был перекрыт голосом Магнуса, чьи слова прозвучали явственно и гулко, как удары колокола:

– У меня нет оснований доверять семейству сэра Арона.