Рассказы об отце Брауне

Я брошу эту варварскую забаву, как только мы поженимся.

Девушка встала со стула и подошла к окну. Видно было, что она глубоко задумалась, но не испытывала к юноше никакой неприязни. А когда наконец она решительно обернулась, то с изумлением увидела, что Энгус уже опустошил витрину и раскладывает на столе свою добычу. Тут были и пирамиды конфет в ярких фантиках, и несколько блюд с бутербродами, и два графина, наполненных теми таинственными напитками – портвейном и хересом, – которые незаменимы в кондитерском деле.

– Что это вы делаете? – спросила она.

– То, что положено, дорогая Лаура… – начал он.

– Ах, ради Бога, погодите минутку! – воскликнула она. – И не разговаривайте со мной в таком тоне. Я спрашиваю, что это такое?

– Торжественный ужин, мисс Хоуп.

– А это что? – спросила она, нетерпеливо указывая на белоснежную обсахаренную гору.

– Свадебный торт, миссис Энгус.

Девушка подошла к столу, схватила торт и отнесла на место, в витрину; затем вернулась и, изящно опершись локтями о стол, взглянула на молодого человека не без благосклонности, но с изрядной досадой.

– Вы даже не даете мне подумать, – сказала она.

– Я не так глуп, – ответил он. – У меня свои понятия о христианском смирении.

Она не сводила с него глаз, но, несмотря на улыбку, лицо ее становилось все серьезнее.

– Мистер Энгус, – спокойно произнесла она, – прежде чем вы снова приметесь за свои глупости, я должна вкратце рассказать вам о себе.

– Я польщен, – отвечал Энгус серьезно. – Но уж если так, расскажите заодно и обо мне тоже.

– Да помолчите, выслушайте меня, – сказала она. – Мне нечего стыдиться и даже сожалеть не о чем. Но что вы запоете, если узнаете, что со мной приключилась история, которая меня ничуть не трогает, но преследует, как кошмар.

– Ну, если на то пошло, – серьезно ответил он, – стало быть, надо принести торт обратно.

– Нет, вы сперва послушайте, – настаивала Лаура. – Начнем с того, что мой отец держал гостиницу под названием «Золотая рыбка» в Ладбери, а я работала за стойкой бара.

– А я-то гадаю, – ввернул он, – отчего именно в этой кондитерской царит столь благочестивый, христианский дух[5 - Рыба – священный знак в ранней христианской символике.].