Рассказы об отце Брауне

– В наше время – не знаю, – промолвил доктор, подняв брови, отчего на лице его появилось скорбное выражение. – Шею не так-то легко перерубить даже несколькими ударами, а здесь шрам ровный. Если б дело было пару веков назад, я бы сказал, что удар нанесен двуручным мечом, алебардой или топором палача.

– Господи помилуй! – раздался почти истерический крик герцогини. – Да здесь же нет никаких двуручных мечей и алебард!

Валантэн все еще торопливо записывал что-то в блокнот.

– Скажите, – спросил он, не отвлекаясь от работы, – можно ли сделать это длинной французской кавалерийской саблей?

Тут вдруг раздался глухой стук в дверь, который почему-то заставил всех присутствующих похолодеть, словно это была сцена из шекспировского «Макбета».

– Саблей – да. На мой взгляд, ею можно нанести такой удар.

– Благодарю вас, – ответил Валантэн. – Иван, входите!

Дверь распахнулась, и охранник пропустил вперед командора О'Брайена, которого он в конце концов нашел в саду, – тот снова вышел на воздух и беспокойно мерил шагами лужайку.

Расстроенный ирландец остановился на пороге. Вид у него был вызывающий.

– Что вам от меня надо? – воскликнул он.

– Будьте любезны, сядьте, – спокойно и доброжелательно сказал Валантэн. – Гм, а сабля-то не при вас! Где же она?

– На столе в библиотеке, – ответил О'Брайен, и от того, что он пребывал в смятении, акцент его стал отчетливее. – Такая незадача, представьте, вышло так, что…

– Иван, – распорядился начальник полиции, – сходите, пожалуйста, в библиотеку и принесите саблю командора.

О'Брайен устало опустился в кресло.

– О, просто-напросто глядел на луну! – воскликнул он на ирландском диалекте. – Общался с природой, дорогой мой!

Воцарилось гробовое молчание. Через какое-то время его прервал стук в дверь, такой же обыденный, но пугающий, как раньше.

Вошел Иван с пустыми ножнами в руках.

– Больше там ничего не было, – объявил он.

– Положите их на стол, – буркнул Валантэн, не отрывая взгляда от блокнота.

Молчание висело, как дамоклов меч, занесенный над головой осужденного убийцы. Герцогиня давно уже подавила рвавшееся с уст восклицание, скрытая ненависть лорда Гэллоуэя к ирландцу была утолена и даже начала понемногу ослабевать.