Настоящий британский детектив

– Здоровье у мисс Найнер очень слабое, – заметил я.

Он покачал головой и глубоко вздохнул.

– Очень, очень, очень! Помните, я уже говорил вам об этом. С тех пор она ничуть не окрепла. Я с тревогой вижу, как мрачная тень, так рано упавшая на ее сестру, сгущается теперь вокруг нее самой и становится все темней и темней. Милая Маргарет, бедная Маргарет! Но не будем терять надежды.

Кресло на колесах двигалось перед нами с быстротой, отнюдь не подобающей экипажу инвалида, и выписывало на песке какие-то загогулины.

– Сдается мне, ваш знакомый того и гляди опрокинется, мистер Сэмсон.

– Да, похоже на то, – согласился я.

– Его слуга, как видно, пьян.

– Слуги пожилых джентльменов иногда напиваются, – сказал я.

– Майор, должно быть, легок как перышко, мистер Сэмсон.

– Как перышко, – подтвердил я.

В это время кресло, к моему облегчению, скрылось в темноте. Некоторое время мы молча шагали рядом по песку. Но вот мистер Слинктон снова заговорил, и в его голосе все еще звучало волнение, вызванное нездоровьем его племянницы.

– Вы еще долго здесь проживете, мистер Сэмсон?

– Да нет. Я уезжаю сегодня в ночь.

– Так скоро? Впрочем, дела постоянно требуют вашего присутствия. Люди, подобные мистеру Сэмсону, так нужны другим, что им приходится отказывать себе в отдыхе и развлечениях.

– Может, и так, – сказал я. – Во всяком случае, я уезжаю.

– В Лондон?

– В Лондон.

– Я тоже буду там вскоре после вас.

Это я знал не хуже его. Но не сказал ему, что знаю. Не сказал и о том, какое оружие я взял с собой для самозащиты и теперь, шагая рядом с ним, сжимаю правой рукой у себя в кармане. Не сказал также, почему, когда стемнело, я старался идти подальше от воды.

Мы ушли с берега, а дальше нам было не по пути. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и уже расстались, как вдруг он вернулся и сказал:

– Мистер Сэмсон, позвольте спросить вас кое о чем. Бедный Мелтем, о котором мы когда-то говорили… он еще жив?

– Когда я в последний раз слышал о нем, он был жив; но он такой болезненный человек, что долго не протянет и уж, во всяком случае, не сможет приняться за свои прежние занятия.

– Ах! Ах! – проговорил мистер Слинктон с глубоким чувством. – Грустно! Грустно! Мир – это могила!

И он пошел своей дорогой.

Не его вина, если мир на самом деле не могила; но я не сказал ему этого, так же как не рассказал обо всем том, что описал выше.