Настоящий британский детектив

Мистер Слинктон снова снял шляпу и провел рукой по прямой дорожке, казалось, он сам спокойно прошелся по ней следом за мной.

– Мистер Сэмсон, – сказал он, ласково взяв племянницу под руку, – мы всегда были глубоко привязаны друг к другу, – ведь у нас было очень мало близких родных. Теперь их стало еще меньше. Нас с тобой, Маргарет, связывают крепкими узами те, кого уже нет на свете!

– Милый дядя! – пролепетала девушка, отвернувшись, чтобы скрыть слезы.

– У нас есть общие воспоминания и горести такого рода, мистер Сэмсон, – проникновенно продолжал он, – что было бы поистине странно, если бы мы относились друг к другу холодно и равнодушно.

Если вы припомните одну нашу с вами беседу, вы поймете, о чем я говорю. Успокойся, милая Маргарет! Не падай духом, не падай духом. Моя Маргарет! Я не в силах видеть, как ты убиваешься!

Бедная девушка была очень расстроена, но скоро овладела собой. Ее дядю тоже обуревали какие-то сильные чувства. Оказалось даже, что ему совершенно необходимо поддержать свои силы, и он пошел искупаться в море, оставив меня с девушкой на скалистом берегу и, очевидно, предполагая – но вы скажете, что ему простительно было позволить себе такую роскошь, – что племянница будет расхваливать его от всего сердца.

Так она и сделала, бедняжка! От всего своего доверчивого сердца она хвалила мне дядю за его заботы о ее покойной сестре и неутомимую преданность во время ее последней болезни. Сестра угасала очень медленно, и к концу у нее появились какие-то дикие и страшные фантазии, но он неизменно был терпелив с нею и ни разу не растерялся; всегда был мягок, внимателен и сдержан.

Покойная сестра да и сама Маргарет считали его лучшим из людей, добрейшим из людей и вместе с тем человеком исключительной силы воли, что служило надежной опорой для этих слабых девушек, пока длилась их жалкая жизнь.

– Я покину его, мистер Сэмсон, и очень скоро, – говорила девушка, – я знаю, жизнь моя близится к концу, а когда меня не станет, он, надеюсь, женится и будет счастлив.

Я уверена, что он так долго оставался холостым только ради меня и моей бедной, бедной сестры.

Кресло на колесах сделало еще одну большую петлю по сырому песку и теперь снова возвращалось к нам, постепенно выписывая вытянутую восьмерку длиной в полмили.

– Милая девушка, – сказал я вполголоса, оглянувшись кругом и взяв ее за руку, – нельзя терять ни минуты. Слышите вы тихий рокот моря?

Она взглянула на меня с величайшим изумлением и тревогой и сказала:

– Да.