Бладшот

Еще не совсем дома, но здесь он бывал достаточной часто, чтоб душу согрело знакомое чувство облегчения: вот он и снова вернулся… С этой мыслью он кивнул остальным, уводящим прочь основной объект операции (объект до сих пор била крупная дрожь). Заботу о заложнике Дэниэлс с Виктором, без лишних слов, приняли на себя, зная, кого ждет их товарищ, поэтому Гаррисон вгляделся в знойное марево над взлетной полосой, отыскивая ЕЁ. Вот и настало время спрятать второго Рэя Гаррисона назад, в ящик, а наружу вновь выпустить первого – заботливого, любящего мужа.

Отыскав жену взглядом, Рэй сбросил походно-полевую куртку, поднял сумку, поморщился от боли в боку и плече и зашагал по раскаленному солнцем асфальту. Способ уложить в голове, приноровить друг к другу жизнь с умной, сильной, доброй, бесконечно терпеливой Джиной, и всю грязь, ужас, боль и кровь на песке, сопутствующую его ремеслу, на свете существовал ровно один: держать эти два мира отдельно один от другого. В полной изоляции.

Встречать его Джина приехала в коротком кружевном платье, которое Гаррисону всегда так нравилось, а ее длинные, светлые, волнистые волосы вольно вились на теплом калифорнийском ветру. Стоя у дверцы «Мустанга» с откинутым верхом, она выглядела непринужденно прекрасной – в точности как одна из красоток с плакатов шестидесятых годов.

– Опаздываешь, – сказал он.

– Это ты раньше времени, – с улыбкой откликнулась жена, и оба стиснули друг друга в объятиях.

Гаррисон поднял Джину в воздух, а та обхватила его и ногами. Оба прижались друг к другу едва ли не с отчаянием, будто не виделись целую вечность. Слов им не требовалось. Только теперь, заперев того, другого Гаррисона в ящик, Рэй в самом деле почувствовал, как мучительно тосковал по жене, пока был там, на задании.

«Мустанг» мчался по полупустому, прямому, точно стрела, участку Тихоокеанского шоссе, чуть к северу от Раггед-Пойнт. Слева сияла золотом линия горизонта над океаном, справа темнел лес и горы парка Джулии Пфайфер в Биг-Сур. Далеко внизу бились о скалы океанские волны, отливавшие жидкой, расплавленной сталью, но Гаррисон всей этой красоты даже не замечал. Взгляд его был устремлен на жену.