Миссис Больфем

Удовлетворив свое первое любопытство, она благодарила бога, что была чистокровной американкой.

Такова была миссис Больфем, когда решила убрать прочь Давида Больфема, ненужного ей мужа. Она охотно царила в Эльсиноре, готова была прожить там жизнь, но как достойная, безупречная и состоятельная вдова. Раз она откинула вопрос о разводе, ей оставался только этот путь избавиться от него. Ему было сорок четыре года, и хотя он «задувал» – употребляя его собственный жаргон – с неизменно возрастающим постоянством, он был здоров, как бык, а знаменитый пьяница города дожил до восьмидесяти лет.

Теперь нью-йоркской докладчице отвечала доктор Анна Стейер. Напомнив членам клуба, что президент Соединенных Штатов призывал своих послушных сограждан обуздывать страсти и гордиться своей нейтральностью, доктор Стейер продолжала разбивать анти-германскую позицию посетителей, перечисляя промышленную, экономическую и научную дань цивилизации, которой прославилась Германия со времени объединения страны.

Доктор Стейер, датчанка по происхождению, была сильна, как оратор, но доминирующей нотой ее характера была напряженная и страстная лояльность.

Несколько лет своей жизни, наиболее чутких для восприятия впечатлений, она провела в немецких клиниках и еще хранила романтическую привязанность к стране, чьи природные и исторические красоты никто не станет отрицать. Она упорно отказывалась читать «противную сторону», укрепляя свою веру во все, что было лучшего в стране ее юношеских мечтаний. Поэтому ее речь в части информации была несколько не на тему и, не будь глубокой любви, которую она зарождала, чуть ли не во всяком присутствующем, поднялось бы вежливое, но твердое требование «прекратить».

Миссис Больфем ободряюще улыбнулась ей, когда ее размышления вдруг приняли неожиданный и произвольный уклон. Не будучи импульсивной особой, она после долгого обдумыванья обыкновенно приходила к правильным выводам. В ту минуту, когда она решила ликвидировать своего мужа, она решила сделать это сама, и даже раньше, чем доктор Стейер привлекла к себе ее поверхностное внимание, она задала себе вопрос, «как».

Миссис Больфем была женщиной, не любившей промахов, а убийство, как она отлично знала, было поступком, при котором надо идти наверняка, если преступник хотел потом наслаждаться свободой. Утонченная до мозга костей, она избегала всякой жестокости и редко, вернее никогда, не читала в газетах подробности преступлений. Хотя она и не упала бы в обморок, но вид крови внушал ей отвращение.