Миссис Больфем

– Вот что, – говорил заплетающийся голос, сожалею. Обещаю не пить больше целый месяц, сожалею также, должен зайти домой на несколько минут. Намеревался не возвращаться сегодня. Думал дать вам время прийти в себя, представляю себе, что вы взбешены, так как, догадываюсь, вы на это имеете право. Но мне надо быть в Альбани – политические дела – уговорился на сегодня вечером.

Должен зайти домой за вещами. Вы вы не захотите их уложить? Да? Тогда я пробуду недолго. Только соберу все необходимые бумаги.

Миссис Больфем ответила тем прежним, тоном жены, который иногда заставлял его стискивать зубы.

 – Я никогда не считала человека, в вашем состоянии, ответственным за свои поступки. Конечно, я уложу ваши вещи. Что еще? Приготовлю вам стакан лимонада с ароматическим аммонием. Вам надо протрезвиться до отъезда.

– Замечательно. Это рекорд. Добавьте туда еще бромиду. Я у Сэма и, вероятно, пойду пешком, так как нуждаюсь в свежем воздухе. Вы только продолжайте в этом роде, и я привезу вам что-нибудь красивое из Альбани.

– Мне хочется такую сумочку из модного шифона-вельвета, не привезете ли ее из Нью-Йорка? – деловито сказала она. – Я точно опишу, что мне надо, вложу в ящик с вещами.

– Отлично, приступайте. – В его голосе слышалось глубокое успокоение, и хотя ее ум работал молниеносной быстротой, а глаза слабо мерцали, она презрительно усмехнулась ребячеству мужчины, когда повесила телефонную трубку. Приготовив стакан лимонаду, она прибавила должное количество аммония и бромида – обе бутылки стояли в буфете для постоянного употребления, затем побежала наверх и вернулась с бесцветной жидкостью, похищенной из шкапчика Анны.

Ее ученый друг заявил, что довольно и одной капли, но так как она была только женщина, то удвоила дозу – для верности – и поставила стакан демонстративно по средине стола. Полуоткрытая коробка сардинок и хлеб были совсем забыты, и она снова взбежала наверх, на этот раз, чтобы уложить платье, которое уже не могло ему пригодиться.

Она проделала эту обязанность жены тщательно, не забыв ничего, даже того тонического средства для укрепления волос, которое он втирал в лысеющий череп, даже желудочных таблеток, коричневых перчаток и детективного романа.

После этого подробно описала модную сумочку, которую так хотела иметь, и записку приколола к его обеденному костюму. Это было ее алиби.

Когда она упаковала все, затянула ремнем и отнесла вниз в столовую, то, вернувшись в свою комнату, заперла дверь.