Миссис Больфем

– За всю свою жизнь он не интересовался ничем, кроме политики. Но я не очень о нем забочусь, – добавила она легкомысленно. – Я его хорошо вышколила. В конце концов он никогда дома не завтракает, не надоедает мне разговорами, скоро после обеда уходит к Элькам и засыпает немедленно, как доберется до кровати. И даже не храпит. И отлично переносит выпитое. Думаю, что нельзя ожидать большего после двадцати двух лет супружества. Я заметила, что если есть одно, то нет другого.

– Боже мой, прекрасно, но пусть бы он свернул себе шею.

– О, Анна!

– Ладно, конечно, я этого не думаю. Но я вижу часто, как умирают хорошие люди, милые дети; вероятно, я из бесчувственных. Я не искушаю судьбу желанием, чтобы на прошлой неделе он умер от тифозной лихорадки, вместо бедного Джо Мортона, у которого остались двое детей и жена без средств…

– Вы бы дали Дэву немного бацилл в капсуле, – прервала Миссис Больфем своим шутливым тоном, но отвернув лицо. – Или того бесследного яда, который вы мне когда-то показывали. Одного пузырька было бы достаточно.

– Одной капли и того довольно! – Контральтовые тона ее голоса были унылы и мрачны. – К несчастью, я не достаточно искусна для хладнокровного убийства. Я глупая, старая утопистка, желающая, чтобы чума смела с лица земли все ненужное, и это дало бы нам возможность возродиться для красоты и новой мудрости. Впрочем, тогда мы, вероятно, до смерти надоели бы друг другу, пока первородный грех не появился бы снова. Я думаю, что нам надо поторопиться. Мне предстоит целый вечер работы.

4

Цвет Эльсинора состоял из двенадцати женщин, которые были в состоянии много проигрывать в бридж! Миссис Больфем, которая едва ли могла рискнуть на это, и которая была одновременно и умелой, и счастливой «бриджисткой», настаивала на умеренных ставках. Другие члены этого избранного кружка были – жены двух банкиров, жены трех поставщиков и двух маклеров, ведших дела в Нью-Йорке и проводивших ночь в Эльсиноре. Эти дамы считали долгом чести обедать в семь часов, одеваться по моде и соответственно всякому случаю посещать в Нью-Йорке все выдающееся, куда только можно было проникнуть, случайно наносить визит Европе, читать модные романы и присутствовать на симфонических концертах.