Миссис Больфем

Она никогда не лелеяла желания снова выйти замуж, и ее ум был не из тех, что вечно колеблются. Но ей хотелось, исключительно ради опыта, «дать себе волю». В первый раз за двадцать лет ее неудачной замужней жизни побродить по тенистой улице с человеком, который любил ее и не скрывал своей любви.

– Я бы хотела знать… Она взглянула на него, глаза вспыхнули любопытством.

– Знать, что?

– Любовь ли это?

Он резко засмеялся. – Не удивляюсь, что вы задаете этот вопрос – вы, которая знаете о любви не больше, чем знала бы женщина, изгнанная на необитаемый остров с десятилетнего возраста.

Ничего, я заронил семя, оно даст росток. Думайте и думайте снова. Вы должны это сделать для меня и ради себя самой. Я знаю, что через шесть месяцев вы разведетесь с Дэвом Больфемом и мы поженимся, как только дозволит закон.

– Никогда, никогда, – теперь смеялась она, и смех был полон веселого кокетства юности.

Они дошли до ворот дома Больфемов, расположенного против аллеи и большого уличного фонаря. Быстрым движением она встала позади ворот и протянула ему руку.

– Не надо больше безумств. Если бы я была молода и свободна – кто знает. Но… но… сорок два года. – Она мысленно превозмогла себя. – Теперь идите домой и подумайте о всех милых девушках, которых вы знаете, и выберите одну поскорее. Я испеку свадебный пирог.

– Неужели вы думаете, что я не знал точно вашего возраста? Это, ведь, Эльсинор. Теперь в нем пять тысяч жителей, а когда вы и я родились – от уважаемых и заметных родителей – в целом графстве Брабант их было меньше.

Он не покушался открыть ворота, но поднес ее руку к своим губам. Даже в эту исключительную минуту он отдал себе отчет, что пожалел о величине этой руки, но сейчас же резко вскинул головой и отбросил эту малодушную мысль.

– Я никогда не изменюсь, – сказал он, – а вы должны думать и думать. Теперь идите, я подожду, пока вы войдете.

– Покойной ночи. – Она пробежала дорожку, задавая себе вопрос, была ли ее высокая стройная фигура такой гибкой, какой она себя чувствовала.

Зеркало часто удивляло ее, так как давало изображение, не соответствовавшее ее умственному представлению о себе. Она также не без иронии удивлялась, почему никто раньше не открыл ее очевидной прелести.

Когда она очутилась в спальне и электричество заменило мягкий свет фонаря, падавший сквозь нежные, шепчущие листья, она забыла Дуайта Роша и всех мужчин, кроме своего мужа.

Она вынула пузырек из сумочки и рассматривала его.