Девятый принцип

Он съел немного фруктов, несколько маслин и кусочек белого овечьего сыра. Заснул и через четыре часа проснулся от голосов в палате. Он слушал, не открывая глаз.

– Дрюм уже успел связаться с учеными из окружения Захарии Сичины?

– Понятия не имею.

– А он когда-нибудь делал официальные заявления о находках полковника Говарда Вайса? Я имею в виду комнату Дэйвисона.

– В «Эпиграфикал Спектрум» он высказал сомнение в истинной ценности надписей.

– Ничего другого и не следовало ожидать. Что же ему тогда здесь понадобилось?

– Не забывайте, что он приехал не сюда, а в Александрию.

Фредрик чуть разлепил ресницы. Он никогда раньше не слышал этих голосов и не видел этих людей. Один из них был коренастым темноволосым крепышом с огромной бородой и в очках в стальной оправе. Другой – высокий и худой, лысоватый, с большой родинкой на левой щеке. Брюки цвета хаки велики как минимум на два размера. Обоим под пятьдесят. Причин просыпаться Фредрик не видел.

– Он один из лучших в мире.

– Удивительный народ эти норвежцы.

Сначала Тур Хейердал, теперь Фредрик Дрюм.

– Он отличный специалист. Многие университеты жаждут заполучить его в профессора. Кроме того, я слышал, он еще и знаток вин. Мило. Но нам пора. Встреча с Саладином через полчаса.

Фредрик услышал, как закрылась входная дверь, и щелчком сбил с простыни муху.

Захария Сичина. Фредрик прекрасно знал это имя, как и другое – полковник Вайс. Надписи в комнате Дэйвисона. Он совершенно не сомневался, что имели в виду эти господа.

Но какое отношение все это имело к нему и его нынешнему местонахождению? Он был далек, как никогда, от всех египтологов вместе взятых и их постоянных драчек. Что могло заставить двух уважаемых египтян притащиться к постели больного норвежца? И каким образом им вообще удалось пронюхать, что он в Каире?

Даже если соленая вода Атлантического океана вдруг заменится благородным вином из Бордо – ради бога. Но без него.

В палату вошла санитарка с совком для мусора и шваброй.

– Тик-тик-тик тикке-тики-тики-тик, – сказал Фредрик.

– What did yo’say, misthes?[1 - «Что вы сказали?» (англ.).] – санитарка оказалась с заячьей губой.

– Nothing[2 - «Ничего» (англ.).]. Тикают капли. Тик-тик. Не выльете ли воду из стакана?

Она сделала, как он просил, и – слава богу! – не стала вновь наполнять стакан.

Этим же вечером доктор Эрвинг рассказал ему, что произошло. О бумажнике лучше забыть. Да и преступника вряд ли отыщут. Но вот паспорт вернули.