Олимпийская бойня

Как только закончился обстрел, Фаттих бросился наверх, к телу:

– Брат, Мутаз!

Странно, но после массированного обстрела, полного уничтожения автомобиля и миномета, тело Мутаза практически не пострадало. Он лежал на животе, поджав под себя ноги и руки.

Сабир перевернул его.

И лицо было цело, вот только соскочил платок в черно-белую мелкую клетку. И на виске пролом, из которого малым ручейком вытекала кровь.

Сабир упал ему на грудь, приподнялся, подняв руки к звездному небу:

– О, Всевышний! За что ты наказал нас? За что лишил последнего брата? Разве мы не твои воины в войне с проклятыми неверными?

Кури и Файед оттащили командира.

– Сабир, не время горевать. Мутаза не вернуть, и нам уходить надо. Евреи обязательно пошлют сюда людей, проверить уничтожена ли позиция.

– Этим евреям никакие законы не писаны. Отнимают наши земли, убивают наших людей, плюют на наши традиции. Для них нет границы. Для них вся Палестина – земля иудеев, будь проклято их племя.

– Толку ругаться, Сабир, – поддержал друга Ариф Башер. – Анбар и Юсуф правы, нам надо быстро уходить отсюда, в деревню Каур. Только там мы можем чувствовать себя в безопасности и только там спокойно, соблюдая традиции, похоронить павшего Мутаза.

Сабир встал:

– Да. Простите за слабость. Тело брата завернуть в накидку, несем на себе.

Башер проговорил:

– Здесь, если идти по балке метров пятьсот, слева будет тутовая роща. Там сделаем носилки.

В финиковой роще делать их опасно.

– Мы на своей земле боимся евреев, – покачал головой Фаттих и вдруг резко повысил голос: – Но ничего, наступит время, когда в Палестине не останется ни Израиля, ни евреев. Всех уничтожим, если вновь не разбегутся по миру… Идем балкой.

Расчет разбитого миномета двинулся по неглубокому оврагу. Тело погибшего Мутаза несли вчетвером. Фаттих шел впереди. Прошли пятьсот метров и взобрались на левый склон, укрывшись в тутовой роще.

Враг не появлялся, это заметили бы. Сделали короткий привал, несколько минут отдохнули, выпив воды, а потом соорудили носилки. С ними идти было куда легче. Это радовало. До деревни Каур, если прямо, не более двух километров, но следовало обходить открытые участки долины, а значит, и идти много дольше.

Остановившись на второй привал посредине пути, в овраге, имевшем странную, практически правильную круглую форму, поставили носилки и залегли.