Олимпийская бойня

Глядя на схему, Азиз сказал:

– Через сто метров, Юсуф, будет дорога налево, улица Мазани квартала Берад. Сразу, из-за разделительной полосы, туда не повернешь. Поэтому проедешь немного вперед, развернешься и заедешь на эту улицу по встречке.

– Понял, командир.

Колонна зашла на улицу Масани.

Азиз продолжал исполнять функцию штурмана.

– Первый перекресток направо, на улицу Аль-Урдоб.

Кури повернул и воскликнул:

– Смотри, Джамал, женщина в национальной одежде с мужчиной.

– Да, здесь квартал Берад, где проживают мусульмане – последователи радикальных идей.

– Я думал, в Сирии этого нет.

– Как видишь, есть. Так, смотри – слева дом 24; внизу – ювелирная лавка; далее – арка и дом № 26 с сувенирной лавкой.

– Вижу!

– Въезжай в арку и сдавай в правый двор. Да аккуратно, он вполне может быть огорожен.

– Понял, но зачем здесь ювелирная и сувенирная лавки?

– Ну, если бы товар не продавался, их бы не стали делать.

– Да, это так.

И как ответ на этот вопрос, при повороте боевики увидели выходивших из ювелирной лавки четверых европейцев.

– Вот видишь, есть кому покупать.

– Неверные, и спокойно посещают радикальный квартал?

– Кто их тронет? Они же несут деньги, а не идеи. Но, думаю, с наступлением сумерек для всех европейцев здесь небезопасно.

– Да прибьют, как только увидят. Особенно молодежные банды.

– Смотри внимательно, въезжаем.

«Форд» миновал арку, повернул вправо перед началом разделительного забора.

Кури поставил «Форд» капотом к задним дверям дома. То же самое сделал Шибани на «Виллисе».

Азиз вышел из машины, жестом показал другим бойцам пока оставаться внутри.

Из двери показался мужчина. Он был одет в черные брюки и белоснежную рубашку.

Подошел:

– Джамал Азиз?

– Да, кто ты?

– Я теперь твой начальник. И твой, и всей твоей группы «Черный скорпион».

– Ты назвал отряд. Здесь всего лишь его часть, полтора минометных расчета.

– Это не имеет значения. Расчеты остались в прошлом, сейчас вы боевая группа «Черный скорпион». И оставим формальности, Азиз. Я уважаю твои заслуги перед палестинским народом, но не позволю обращаться ко мне как к равному.

– И как же мне называть тебя?

– Во-первых, не тебя, а вас. Во-вторых, господином Даханом.

– А может, еще и хозяином?

– Ты строптив, Азиз.