Огненный тыл

Поступок рассмешил товарища, он сказал что-то смешное, видимо, о трудностях борьбы с лесными пожарами. Первый засмеялся. В этот момент они и открылись!

Баттахов и Смертин метнули ножи одновременно. Выбор на эту пару пал не случайно. Оба охотники, прекрасно понимают, что делают. Лезвие пронзило грудь на уровне сердца. Рослый детина всплеснул руками – карабин полетел в кусты по широкой дуге. Падал он, состроив мину великомученика, раскинул конечности.

У Смертина вышло смазанно – в последний момент дрогнула рука. Лезвие попало ниже, пронзило бок.

Солдат осел на колени, захаркал кровью. Потом схватился за рукоятку, торчащую из бока, выдернул нож. Ошибка была грубая, теперь он точно не сможет закричать.

Разведчики в развевающихся маскхалатах выскочили из кустов. Смертин исправил ошибку: отобрал у раненого нож, ударил, куда следовало. Связист остолбенел, в глазах заметался ужас. На него набросился Канторович – вечерний страх с крыльями! Связист был немолод – прилично за сорок. Нервный тик перекосил лицо, лоснящееся от пота.

Он закашлялся, попытка подняться не удалась, он упал на пятую точку, заерзал ногами, закрывая зачем-то лицо. Крик прозвучал сдавленно. Канторович ударил его носком в подбородок, а когда венгр откинулся на спину, схватил за ворот и врезал по зубам. Потом сам попятился, растерянно озираясь.

– Ребята, не могу – от него такая вонища…

– Сдал анализы, не снимая штанов? – хохотнул подбежавший Паша Карякин. – Вроде немолодой, и за что его на войну забрали?

– Больше не бейте, – спохватился Глеб.

 – В кусты его. И этих тоже. Сделать все, как было, а нас не было.

Поляну очистили в считаные минуты. Мертвецов совместными усилиями утрамбовали в кустарник, заложили ветками. Пленного привели в сознание. Он прерывисто выдохнул, затрясся, забегали глаза. Хотел что-то сказать, но ком сдавил горло. Ситуация для «победителей» нелепая – ведь русские так себя не ведут, кто дал им право?

– Будете говорить с ним, товарищ лейтенант? – деловито осведомился Климов. – Знаете венгерский?

– Нет, это было бы слишком… Эй, приятель, по-русски понимаешь? – Глеб тряхнул «языка».

Тот облизывал губы, пыхтел, делал уморительные мины.

– А для него знать русский – это слишком, – оскалился Климов. – Зачем? Русских надо уничтожать и завоевывать, нечего говорильней заниматься.

– Помолчи, – поморщился Глеб.

– Не могу молчать, товарищ лейтенант. Спросите что-нибудь по-немецки, вдруг поймет?

По-немецки захваченный связист худо-бедно понимал.