Варвара Шум. Золотой диск

Отец всячески поощрял увлечение Варвары журналистикой и полгода назад помог ей устроиться на детское телевидение. Сначала она была на подхвате, помогая другим ведущим, потом всё чаще начала появляться в кадре, читая новости или делая коротенькие сюжеты с места событий. В конце концов канал «Улыбнись!» предложил ей трёхмесячный контракт в качестве ведущей собственной программы. Варвара ухватилась за этот шанс, как аллигатор за ляжку зазевавшейся антилопы.

И вот в середине июня Варвара и Дмитрий Шум отправились по одному маршруту, но с разными заданиями – пока отец охотился за НЛО и чупакаброй, дочь должна была снимать сюжеты о местных традициях и праздниках Южной Америки.

К сожалению, политика детского канала запрещала рассказывать о зомби, шаманах и жрецах вуду, поэтому Варвара решила начать с фестиваля Инти Райми. Он проводился в окрестностях Куско в день Зимнего Солнцестояния, то есть сегодня, двадцать четвёртого июня.

Улучив момент, когда Фёдор Иванович остался один, Варвара подсела к нему за столик.

– Вы Никиту не видели? – спросила она без лишних предисловий.

– Не, не видал, – отозвался Фёдор Иванович, провожая Елену Павловну печальным взглядом. – Он рано ушёл, не знаю куды. И чего молодёжи вечно не сидится?

Человек, способный сказать «куды», конечно, был не парой Елене Павловне, окончившей престижный институт по специальности «журналистика». В свои сорок восемь лет она не была замужем и не имела детей, но при этом жёстко пресекала неловкие ухаживания водителя.

Причина её холодности, впрочем, была не в том, что Фёдор Иванович разговаривал, как неграмотный крестьянин времён Льва Толстого, а в том, что дома, в Москве, у него была жена и взрослый сын.

Вестибюль опустел. Следом за съёмочной командой Варвара вышла на улицу. Куско располагался в Андах, и, как в любых горах, здесь было прохладно. Девушка не сверялась с термометром, но, по ощущениям, сейчас ртутный столбик не показал бы больше десяти-двенадцати градусов.

В Куско, старинном, оторванном от цивилизации городке, редко встречались постройки выше двух этажей. Если посмотреть вдаль, над одинаковыми черепичными крышами можно было разглядеть горные вершины. Острые, покрытые чахлым лесом пики терялись в грязно-серой туманной дымке. Казалось, кто-то распотрошил над Андами невероятных размеров старый матрас, вывалив наружу несвежую, свалявшуюся вату.