Ноктамбула. Кошмары

И все-таки даже среди явных подпевал старосты могли отыскаться союзники, те, кто не смирился со своим положением. Тайна кивнула Дине и Лиле, желая посмотреть, как те отреагируют. Дина заерзала и отвела взгляд, а Лиля не торопясь промокнула платком верхнюю губу и кивнула в ответ. «Уже что-то», – подумала Тайна.

На грифельной доске, рядом с текстом песенки, по-прежнему было написано: «Машка – уродина». Заметив это, Тайна решительно пересекла класс и за неимением тряпки просто размазала надпись рукой. Тимофей презрительно фыркнул, Маша едва слышно охнула.

– Тот, кто обзывается, тот в морге разлагается, – изрекла Тайна, поворачиваясь к детдомовцам. Фразочка сама слетела с языка, как будто всплыв из глубин сознания.

– Рэпчик так себе, – сказал Артем.

– А это не рэп, – отозвалась Тайна. – Это предупреждение.

Тайна и вцепившаяся ей в руку Маша заняли свободные стулья, а Тимофей, Артем и Максим принялись о чем-то шептаться.

Не прошло и минуты, как в дверном проеме возникла староста. Дети тут же перестали носиться по классу и быстро расселись по местам.

– Ну что, начнем? – сказала Лена, по своему обыкновению усаживаясь на парту. – Слова на доске, мелодию помните. Поехали!

Детдомовцы затянули жутковатую песенку про могильный холмик. Тайна прежде никогда не пела, а попробовав, обнаружила, что умение попадать в ноты не числится среди ее скрытых талантов. Это, впрочем, никого не смущало – дети пели, как могли, а Лена раскачивалась и махала руками, делая вид, что дирижирует.

Это было странное и на первый взгляд бесполезное действо, но вскоре Тайна заметила, что в классе потемнело. Она посмотрела в окно и увидела, как над парком сгущаются тучи. Силуэты сидящих на подоконнике Дины и Лили стали почти неразличимы на фоне серой пелены, затянувшей небо. Лена, не прекращая дирижировать, подошла к выключателю и зажгла верхний свет: желтые лампочки осветили лица поющих детдомовцев.

«Значит, это правда, – подумала Тайна, глядя на старосту. – Лена умеет вызывать дождь».

Теперь оставалось понять, зачем директор и его протеже изо дня в день портили погоду, заставляя ржаветь и без того ржавые карусели.

Дети продолжали петь, и голоса их становились все более напряженными. Тайна как будто оказалась среди религиозных фанатиков, доводивших себя до исступления повторением священной мантры. В какой-то момент она осознала, что и сама начала петь громче, а в ее голосе, тусклом и невыразительном, стали проскальзывать истеричные нотки.