Цена момента

Сегодня я согласилась стать его девушкой…

? Прими мои поздравления, Кэтрин. – прослезившийся произнесла Лилиан. – Зная, сколько лет ты была в одиночестве, я понимаю, как нелегко было тебе решиться на этот шаг. Разве что остаётся вопрос о том, как же ты теперь будешь работать?

? Пока не знаю, но одно понятно точно – он до безумия ревнив. Мы ещё не обсуждали эту тему всерьёз, но, скорее всего, именно так будет выглядеть закат моей карьеры. Спустя столько лет, я, наконец-то, узнаю, каково это – принадлежать всего лишь одному мужчине.

 – усмехнулась Кэтрин. – И что мы всё обо мне, да обо мне: как прошла твоя встреча с прекрасным юношей?

? Я вела себя как полная идиотка, но, похоже, именно это и нужно было для того, чтобы привлечь его внимание. В какой-то момент мы практически поцеловались, но нас отвлекли. – ответила Лилиан, доставая бордовый ежедневник из сумочки. – Он ушёл, а я написала пару строк, находясь в объятиях вдохновенья:

Твой взгляд рождает лёгкое смущенье –

Он создаёт неистовый букет:

Из ярких чувств, с оттенком возмущения;

Повязанный надеждой на дуэт…

Элизабет, будучи невольным слушателем этого произведения, не смогла сдержать себя, чтобы остаться к нему равнодушной.

Захлопнув дверь своей комнаты, она рухнула на кровать и зарыдала. Те любовные чувства, что она питала к доктору все эти недели, оказались растоптаны четырьмя строчками. Инсценированный обморок, письмо с признанием, что было оставлено на столе в кабинете – всё это больше не имело никакого смысла. Теперь оставалось только гневить небеса, за ту боль, что была рождена собственными ожиданиями…

Возмущение

Порой в нашей жизни нет места жалости и состраданию, особенно по отношению к самому себе. Нас учат быть сильными, заставляя скрывать и не показывать свои слабости на людях. И хоть в отличие от мужчин, у женщин есть некоторые привилегии в этом вопросе, с годами можно увидеть, как и эти границы неминуемо стираются под воздействием пороков, пагубных привычек, и всевозможных неврозов на почве душевных переживаний.

Придя в себя, Генри принялся возвращать все вещи по своим местам. Сложнее всего оказалась разгребать завалы на столе, ведь там и до эмоционального всплеска было столько всего понакидано, что вопрос уборки возникал от каждого неловко брошенного взгляда. Усевшись поудобнее в кресло, Генри принялся просматривать кучу макулатуры, выкидывая все ненужные листы на пол.