Одно сердце на двоих

Помогает чем может, еду готовит, обстирывает, насколько здоровья хватает.

– Старший лейтенант МЧС Вадим Галдин, – представился гость. – Мы со Славиком вместе в училище учились. А это мой пес. Вы не бойтесь, он никого не тронет.

Женщина покосилась на овчарку и сказала:

– Ну да, не тронет! Вид как у волчары.

– Он добрый, Мария Алексеевна.

– А ты, значит, друг Вячеслава?

– Да.

– И что же ты бросил его в беде?

– Да в какой беде? Я получил отпуск первый раз за два года, да и то всего на пару недель.

Позвонил Славе, а он разговаривать не хочет. Но все равно приехал, а тут… коляска, все запущено. Вот пытаюсь узнать, что произошло, Слава не говорит, прогоняет. Может быть, вы расскажете, что здесь приключилось?

Женщина развязала узелок, достала из него кастрюлю.

– Это, Слава, борщ.

За кастрюлей появился чугунок.

– Здесь картошка. Вот тут кусок сала, хлеб. Ну а это белье твое. Ты уж извини, у меня, сам знаешь, стиральной машины нет, пошмыгала руками то, что смогла. Остальное потом занесу.

Завтра истоплю баню, поедем, помоешься. – Женщина повернулась к Галдину: – Что приключилось, спрашиваешь, гость? Страшная беда…

Дуневич прервал ее:

– Не надо, Мария Алексеевна, я сам все расскажу. А вам спасибо большое.

– Ладно, пойду я. Мне с утра огородом заниматься. Вот говорила же, давай сын мой, Егор и тебе картошку посадит, нет, отказался.

– Я не могу вот так, на халяву. Как пенсию получу, заплачу.

– Да ладно тебе. Я что, ради денег взялась ухаживать за тобой? Не обижай.

Пошла я, а ты все расскажи другу. Смотрю, нормальный он парень.

– Идите, Мария Алексеевна, еще раз большое спасибо вам.

– Не за что. – Женщина ушла.

Дуневич кивнул на бутылку.

– Доливай остатки.

Галдин отставил водку в сторону.

– Нет. Пока не расскажешь все, ни капли не получишь.

Вячеслав неожиданно легко согласился:

– Ну и ладно, хочешь, слушай.

Видимо, ему самому было необходимо выговориться, но мешали гордость, злость, обида.

– С чего начать, Вадим?

– Ну вот, хоть по имени назвал, это уже хорошо.

А начинай с начала.

Дуневич хмыкнул и заявил:

– Где это начало? Ладно, попробую. Но если буду говорить сумбурно, изъясняться невпопад, то не взыщи.

– Если что, я переспрошу.

– Угу. Ты когда ехал сюда, поместье у озера видел?

– Конечно, как такое не увидишь? Еще от поворота удивился идеальной дороге, подумал, власть за ум взялась.

– Ага, жди, возьмется она. Но не в ней дело, не во власти.