Кто подставил кролика Роджера

 – Это предложение было сделано устно, и с тех пор Рокко повторил его несколько раз.

– Кто-нибудь, кроме тебя, слышал его?

– Конечно. Однажды Рокко говорил про это на фотосессии, в присутствии Малыша Германа и Кэрол Мастерс, моего фотографа. Расспросите их. Они наверняка вспомнят. Что же до моей эмоциональной стабильности, да, я хожу к психиатру, но в этом бизнесе так делает половина мультяшек. А значит, вряд ли меня можно считать законченным психом.

– Не знаю, – сказал я, решив прервать его излияния, – вся эта неразбериха больше похожа на работу для адвоката.

– Прошу вас, – взмолился кролик, – не бросайте мое дело. Я удвою ваш гонорар.

Довольно веский аргумент.

– Ладно. Ты удваиваешь гонорар, и… я продолжаю заниматься твоим делом. – Я развернулся и пошел прочь. Наспех нахлобучив шляпу между ушами, кролик вприпрыжку помчался за мной, так что словесные шарики хлестали его по макушке, с резким свистом вырывались на свободу у шеи и отскакивали прочь, разлетаясь по всему тротуару.

– Позвольте помочь вам, – принялся он умолять, догнав меня. – Мне очень важно это. Ну пожалуйста…

– Ни за что, – решительно заявил я. – Я работаю один. Всегда любил так работать и всегда буду любить. – Можешь считать меня грубияном, но я говорю как есть. А если хочешь сочувствия, обратись к священнику.

По крайней мере, я донес до него, что хотел. Кролик резко развернулся и заковылял прочь.

4

Очевидно, в индустрии стрип-комиксов малышам платили намного больше, чем кроликам.

Малыш Герман жил в особняке с балконом, мраморными колоннами и каменными львами у парадного входа, уютно спрятанном в той части города, где по воскресным дням представители среднего класса катаются на велосипедах.

Его участок занимал такую обширную территорию, что еще немного – и мог бы претендовать на статус штата. Сам дом располагался в глубине участка. Стадо мультяшных коз-садовников в фартуках бродило по саду, пощипывая траву и кустарники.

Главный символ статуса мультяшки, слуга-человек, в данном случае дворецкий в полном облачении, открыл дверь. Он проводил меня в небольшую комнату, обстановка которой напоминала изысканный манеж.

Барселонское кресло стояло рядом с лошадкой-качалкой. Абстрактные металлические скульптуры балансировали на вершинах башен из кубиков с изображением букв алфавита.