Беда

Красные пятна на его мертвенно-белой коже выглядели жутко: великолепный загар, которым всегда отличался Франклин, исчез без следа, уступив место этой страшной бледности. Мать Генри замерла у изножья кровати, вцепившись в ее алюминиевую спинку и глядя на сына широко раскрытыми, немигающими глазами. Отец стоял рядом – прямой, напряженный, руки подняты к лицу. Оба не сняли плащей. И оба молчали.

Генри присел к брату на кровать. На лице Франклина была прозрачная пластиковая маска, и он дышал через прозрачную пластиковую трубку, которая уходила куда-то за его голову.

Его глаза, распухшие и в синяках, были закрыты. Правая рука, белая и неподвижная, аккуратно лежала вдоль тела, поверх простыни. Из сгиба локтя выныривала еще одна прозрачная пластиковая трубка. На ногтях запеклась кровь. Сначала Генри подумал, что другая рука спрятана под простыней. Но ее там не было. Ее вообще не было.

Около маски, закрывающей рот Франклина, блестела струйка слюны. Генри поднял руку, чтобы ее вытереть.

– Не трогай, – сказал отец.

Мать тихонько застонала.

В тот вечер Генри долго сидел на кровати брата, пока родители приходили и уходили, приходили и уходили: надо было говорить с врачами и принимать медицинские решения. «Сделаем еще одну сканограмму мозга, пока состояние стабильное», – сказал доктор Бертон. «Сначала снимем лишнее давление, потом определим, насколько сильно он пострадал», – сказал доктор Джайлз. Были двое городских полицейских: они официально уведомили Смитов о том, что водитель машины, которая сбила их сына во время бега трусцой, уже арестован.

Франклин никогда не бегал трусцой, подумал Генри. Он бегал по-настоящему.

Был отец Бревуд, который достаточно повидал на своем веку и потому ограничился молитвой. А еще был репортер из «Блайтбери кроникл», который почуял, что может раздобыть материал поинтересней счета последнего матча по регби, и успел проскользнуть в палату Франклина и сделать пару фотографий, прежде чем двое полицейских вывели его оттуда под руки и запихнули в лифт.

Когда сработала репортерская вспышка, Франклин открыл глаза. Но он не моргнул. Он смотрел прямо вперед – неподвижно, сосредоточенно. На что он смотрит? – подумал Генри. Он поводил рукой у Франклина перед глазами, но взгляд брата был сфокусирован на чем-то за его пальцами, как будто он видел сквозь них.

– Франклин, – сказал Генри.

Глаза брата закрылись.

Поздно ночью, когда ждать было уже нечего, родители Генри решили вернуться домой.