Беда

Генри выпустил каяк, и он стал потихоньку отплывать от них в сторону.

Генри решил применить другую тактику. Откашлявшись как следует, он вдохнул поглубже, поднырнул под очередную волну – а это нелегко, если на тебе спасжилет, – и вынырнул позади обезумевшей собаки. Потом сгреб ее в охапку и потянул вниз. Когда они оба всплыли, в круглых глазах собаки застыл шок, и она выкашляла столько морской воды, что Генри удивился, как все это в ней поместилось.

– Теперь не дергайся, – сказал Генри. Одной рукой он подхватил собаку под грудь, а другой стал грести к каяку.

Будь волны повыше, мелькнуло у него в голове, это грозило бы им… Бедой.

Слава богу, что они были пониже.

Добравшись до лодки, Генри закинул в нее руку, прижал борт локтем и, не отпуская собаку, заработал ногами. Двигаться таким способом оказалось очень непросто, и к тому времени, как Генри, собака и каяк достигли места, где гребни волн загибались на прибрежной мели, Генри уже прошибла дрожь. Собака тоже дрожала, причем так сильно, что едва могла плыть.

Она смотрела на него с таким доверием, что ему стало неловко.

– Еще чуть-чуть, – сказал он.

Так и вышло. Две высокие волны подряд накрыли его и собаку – оба раза они вынырнули, кашляя и отплевываясь. Потом третья волна едва не перевернула его и собаку вверх тормашками – они вынырнули, кашляя и отплевываясь. Но именно эта волна и вынесла их туда, где Генри коснулся ногами дна, и он удержал собаку с каяком, когда море поволокло их назад, еще немного продвинулся к берегу со следующей волной, снова не дал морю их утащить, продвинулся еще чуть-чуть со следующей волной, повторил все это столько раз, сколько понадобилось, – и, выбравшись наконец на пляж Бухты спасения, без сил рухнул на песок.

Он посмотрел на свой дом. Родители, наверно, еще спали. Луиза, наверно, тоже.

И даже не догадывались, что Беда опять подкралась совсем близко.

Собака стояла кое-как, растопырив задние ноги, чтобы не шлепнуться набок. Она выгнула спину, судорожно извергая из себя остатки белой воды, – и ровно то же самое происходило с Генри.

Он закончил раньше собаки и решил не трогать ее, пока она не очистит себе легкие. Вытирая губы и по-прежнему кашляя, он встал, пошел обратно в море, поймал каяк и вытащил его на сушу. Потом растянулся около него на спине и стал смотреть в небо, которое уже заметно поголубело.

Раньше оно никогда не было таким голубым.

Потом он увидел над собой черную морду с вывешенным языком – собака встала и подошла к нему.