Духовные. Начало Пути

Игорь хотел побороть этот беспорядок, действительно хотел, но он каким-то, будто бы волшебным образом появлялся вновь и вновь, и он ничего с этим сделать не мог.

На втором ярусе, чуть ли не под самым потолком, высунув свою черноволосую голову из-под толстого пухового одеяла, засунутого в разрисованную небоскребами наволочку, сопел его младший брат Ефим. Мальчику было восемь лет, но в связи со своим небольшим ростом люди, не знавшие его, давали пареньку не больше пяти. Ефим беспокойно закопошился, ворочая головой и бормоча что-то вроде «Нет, не надо! Отвяжитесь!».

Старенький смартфон, покоящийся на двух колонках, стоявших рядом с кроватью и служивших парню вместо прикроватных тумбочек, пронзительно зазвонил, разнося по всей квартире громкую мелодию. Игорь резко сел и торопливо отключил трезвонящий будильник, чтобы музыка не разбудила родителей и его маленькую двухлетнюю сестру, которые спали в соседней комнате. Пытаясь побороть соблазн лечь обратно, парень пару раз тряхнул головой, чтобы прогнать из своей головы остатки сна, но это мало чем помогло.

–Ай!– громко прошипел Игорь, сильно ударившись о ножку стула,– Чтоб ты провалился!

Морщась от острой боли, саднящей палец, он доковылял до раковины. Нанеся на потрепанную зубную щетку мятную пасту, Игорь, немного приподняв ногу с ушибленным на ней мизинцем и включив успокаивающую своим монотонным шумом воду, начал медленно чистить зубы, не переставая в мыслях ругать несчастный стул.

Закончив с утренним туалетом, Игорь отправился на кухню готовить завтрак для себя и брата. Достав колбасу и жесткий, словно охлажденный кусок кирпича, хлеб из холодильника, мальчик развернулся и, не заметив незакрытую кем-то дверцу буфета над столом, сильно треснулся об нее головой.

–Да что же это такое,– потирая набухающую шишку, спросил он сам у себя.

Судя по началу, день предстоял сногсшибательный.

Стругая бутерброды, Игорь заметил, что палка колбасы прилично уменьшилась со вчерашнего вечера. «Странно»,– удивился он, разглядывая ее. Ночью у них в семье есть не принято, но он был готов поклясться, что она изрядно укоротилась. Пожав плечами, он просто забыл об этом после мысли: «Ой, ладно, не знаю».