Битвы по средам

Я ещё немного поработал над «чумой», так как она годится на все случаи жизни.

Потом в дверь постучал отец. Наверно, в телевизоре случилась рекламная пауза.

– Холлинг, твой голос даже из подвала слышен, – сказал он. – Что, собственно, происходит?

– Шекспира разучиваю.

– На кой он тебе сдался?

– Для миссис Бейкер.

– Для миссис Бейкер? – Отец удивился.

– Угу.

– Тогда зубри дальше. – И отец ушёл обратно к телевизору.

Я снова обратился к жабам и прочей нечисти и репетировал, пока в дверь не постучала сестра.

– Холлинг!

– Что?

– Заткнись, а?

– Пусть тело волдырями вам ветер юго-западный покроет! – провозгласил я.

Сестра распахнула дверь.

– Что ты вякнул?

Пред лицом шестнадцатилетней сестры, которая того и гляди запулит в тебя чем-нибудь тяжёлым, Шекспир бессилен.

– Уже молчу, – поспешно сказал я.

– И не вздумай снова орать, – предупредила сестра. – Рубашку бы надел, что ли. Супермен выискался.

Она захлопнула дверь.

Я решил, что репетицию пора сворачивать.

Утром я отправился в школу намного раньше обычного: там ведь тоже можно порепетировать, пока одноклассники не подтянутся. На третьем этаже, посреди широкого коридора перед нашим классом, я застал такую картину: мистер Вендлери одной рукой придерживал стремянку, а другой подавал стоявшему на ней мистеру Гвареччи мышеловки, вернее крысоловки с пружинами. Я видел только ноги директора, поскольку он вынул одну потолочную плиту и влез в отверстие почти до пояса.

– Давайте последнюю, – скомандовал он завхозу.

Мистер Вендлери пошарил в боковом кармане комбинезона и, достав целлофановый пакет с кубиками сыра, протянул вверх. Рука директора опустилась и, забрав пакет, снова скрылась.

– Отодвигаем пружинку, – озвучивал свои действия директор, – кладём кусочек сыра…

И тут раздался щелчок. А потом с неба пала не божья роса, не манна небесная, а – мистер Гвареччи.

– О-о-о! – произнёс он.

Если честно, произнёс он, конечно, не «О-о-о!», а совсем-совсем другое слово.

Директор приподнял голову. Лицо у него было красное, а пальцы – ещё краснее. Он размахивал и тряс рукой, словно старался стряхнуть её с себя вовсе.

– О-о-о! – произнёс он снова. (Он, конечно, говорил не «О-о-о», ну да вы и сами поняли, верно?)

– А попробуйте «Сгнои тебя чума», – предложил я.