Битвы по средам

В чём конкретно заключается номер четыреста восемь, я точно не помнил, но думаю, что Мирил пообещала мне примерно то же, что Данни Запфер.

Даже Мей-Тай, уходя, сощурила и без того узкие глаза и сказала:

– Я знать твоя дом.

Зловеще звучит, согласитесь.

Но я понимал, что никакая кара мне не грозит. Потому что пирожное мне точно не достанется. Шансов получить профитроль не больше, чем увидеть у нас в классе президента Линдона Джонсона.

Впрочем, когда все ушли, в класс кое-кто всё-таки вошёл.

– Спасибо, Чарльз, – сказала ему миссис Бейкер. – Всё собрал?

– Вроде всё.

– И у мистера Петрелли? И у мистера Шамовича?

Чарльз кивнул.

– А вниз, к миссис Харнет, заходил?

– Ага.

– А к мистеру Лудеме?

– Ага.

– Спасибо. Ставь на стол.

Чарльз водрузил коробку на учительский стол, бросив на меня сочувственный, как мне показалось, взгляд. Потом он вышел, отряхивая на ходу руки.

Руки его, судя по всему, были в мелу.

– Мистер Вудвуд, – начала миссис Бейкер, – последние события навели учителей на одну мысль. Тряпки во всех классах грязные. Поэтому я попросила Чарльза собирать их по средам и приносить сюда. Будьте любезны ими заняться.

Вот и настала пора бунтовать. Или хотя бы пожаловаться. Я подошёл к столу. Заглянул в коробку. Штук тридцать тряпок и губок. Белые от мела, накопившегося в них с начала сентября. Весь мел, со всей школы – за полтора месяца учёбы.

Да, пора жаловаться.

Но тут я вспомнил о будущем компании «Вудвуд и партнёры». И подхватил коробку.

– Я буду в копировальной комнате, – добавила миссис Бейкер.

«Чудненько», – машинально подумал я.

Но тут миссис Бейкер сказала такое, отчего мир у меня перед глазами поплыл и чуть не перевернулся.

– Если управитесь быстро, получите в награду пирожное.

Должно быть, я побледнел.

– Что с вами, мистер Вудвуд? Не ожидали?

Честно? Не ожидал. Я похоронил всякую надежду получить профитроль.

Мысленно сравнивая ту и эту, я понёсся вниз через две ступени и выбежал с коробкой на школьный двор.

Октябрьское небо по-прежнему безмятежно синело – точно поджидало меня с самого полудня, когда мне так и не довелось попасть на улицу.