S-T-I-K-S. Товарищ Резак

Меньше километра, и только густые посадки растений и редкие строения отгораживали нас от прямого контакта.

Муры и наши парни были примерно ровней. Бойцы были вооружены на сходный манер, и сражались каждый за свою правду. Небольшое техническое превосходство муров мы компенсировали знанием местности и верой в правое дело. Внешники были другими. По сравнению с ними мы были голодранцами, недоученными салабонами-призывниками, которым выдали старенький автомат, фляжку и пилотку. Слаженностью групп и снаряжением они превосходили наших бойцов на порядок.

Эти внешники были злее и опаснее в разы, и дело не в оружии, и не в том, что они всегда были в костюмах химзащиты. Я знал – эти ещё опаснее.

Как можно более недобро я направил морду в сторону внешников и зарычал, как я это обычно делал, но вместо ожидаемой настороженности вышло иное. Осторожное рычание и вздыбленные остатки шерсти между роговых пластин ничего моим товарищам не сказали. Бойцы хотели видеть и слышать только желаемое.

– Блохастый внешников почувствовал, около взвода, – радостно извещали они друг друга и собирались со всех ног бежать ловить супостатов.

Они так безмятежно готовились к бою и уже начали выдвигаться на позиции, что у меня, похоже, не оставалось выбора. Несущиеся бешеными кошками мысли разрывали мою голову и скребли мозг. Гавкнуть? Заговорить и объяснить, что они придурки? Исполнить танец? Убежать? Их точно всех положат, им туда нельзя никак. Спалиться? Я набрал в лёгкие побольше воздуха, и на автомате поменял в своей будущей речи слова с «сопливыми» буквами на синонимы, а затем, повинуясь пришедшей в голову идее, сделал несколько прыжков.

Удобная всё-таки эта ручка на загривке формы. Мои зубы клацнули на холке командира, и мы вместе завалились назад. Он прилично бахнулся каской об землю. Передние назад, задними отжать. Передние назад, задними отжать. Меня материли, фукали, били по морде, но шансов у человека подняться не было. Передние назад, задними отжать, и я рывком смещаю тело бойца ещё на полметра. Подняться, перевернуться или вырваться у человека никаких шансов не было.

Остальные вскинули оружие, наблюдая за моим бесноватым поведением – но стрелять в столь полезную суперсенсорную собаку не спешили. На десятом рывке командир перестал брыкаться и материться, а его руки в тактических перчатках начали чесать мне под челюстью.

– Фу, Блохастый, фу, отпусти. Не пойду я туда. Отпусти, – командир сменил голос на спокойный, домашний.

Я отпустил лямку и сделал шаг вперёд.