Ночные диверсанты

Дом его находился за три с половиной тысячи верст, в «заснеженной» Сибири, в «непроходимом» полуторамиллионном городе. Там он родился, оттуда призывался, там проходил дальнейшую службу – сначала в Отдельной бригаде Бердского спецназа, а после ее расформирования – в Отдельной бригаде спецназа ГРУ, дислоцирующейся в Новосибирске. Оттуда и начал полтора года назад колесить по стране и ближайшим окрестностям, выполняя задания Родины. В Новосибирске была семья – аж до 2010 года. Нормальная семья – красавица-жена, дочка.

Маринке в тот год исполнилось девять. Жена Наталья погибла в теплую июльскую ночь, когда в отсутствие Вадима понеслась на своей легковушке к подруге, которая вот-вот должна была родить. Позже выяснилось, что никакой спешки не требовалось, но у Натальи имелось собственное мнение. Страшная авария произошла в 3 часа ночи на Советском шоссе. Водитель на личном самосвале возвращался ночью с работы. Почему у него оказался поднят кузов? Спать хотел, случайно нажал или само сработало? И сколько он проехал в таком положении? Позднее следствие установило, что датчика поднятия кузова в кабине не было! Нормальная китайская техника. Он снес этой задранной махиной крытый пешеходный мост, висящий над шоссе. Кузов оторвался. Рухнувшие конструкции виадука раздавили самосвал, а вместе с ним и юркую легковушку с женщиной-водителем, которая пошла на обгон… Было страшное месиво, спасатели работали весь остаток ночи, чтобы извлечь тела и освободить проезд. Погибли двое – водитель самосвала и женщина в раздавленной легковушке. Опознавать было практически нечего, но Вадим опознал. Начальство предоставило десять дней отпуска, из которых неделю он беспробудно пил, а потом пытался выбраться из депрессии. Наташа была в этом мире самым близким существом. Даже по прошествии лет он не мог осознать, что она умерла. Маринке исполнилось уже девять, и скрывать от нее трагическое происшествие было глупо. На выручку пришла одинокая двоюродная сестра Вадима, живущая в том же городе. Матерью не стала, но ребенок всегда находился под присмотром. Маринка оправилась только через год, но осталась замкнутой, нелюдимой, росла грубиянкой. Помогли психологи, к которым ее таскали на аркане. Стали появляться друзья, интересы, улучшились оценки. Но язвительное отношение к миру осталось и только шлифовалось. А когда Вадима перевели из местной бригады в Федеральную службу противодействия террору и он практически перестал бывать дома, она окончательно превратилась в ходячую иронию.