Ацтек

– В чем дело, Кивун? – воскликнула госпожа Толлана, первая, кого я встретил во дворце. – Неужели ты вернулся, не дождавшись окончания праздника?

– Да, моя госпожа. Все дело в том, что я больше не считаю Шалтокан своим домом. А здесь мне есть чем заняться.

– Ты хочешь сказать, что скучал по Тескоко? – спросила она с улыбкой. – Выходит, мы научили тебя любить наш край? Мне приятно думать так, Кивун.

– Пожалуйста, госпожа, – хрипло промолвил я, – больше не надо называть меня этим именем. Меня от него тошнит.

– Вот как? – Она присмотрелась к моему лицу, и ее улыбка погасла. – Ну что ж, выбирай тогда сам то имя, которое тебе по душе.

Вспомнив кое о чем, что мне приходилось в последнее время делать, я ответил так:

– Тлилектик-Микстли – именно такое имя выбрали для меня в книге пророчеств и предсказаний. Видно, так тому и быть. Называй меня тем, кто я есть. Темной Тучей.

IHS. S.C.C.M

Его Священному Императорскому Католическому Величеству императору дону Карлосу, нашему королю и повелителю

Его Высочайшему и Всемогущему Величеству из города Мехико, столицы Новой Испании, сегодня, в день праздника Чудотворной Иконы Всех Скорбящих, в год от Рождества Христова одна тысяча пятьсот двадцать девятый, шлем мы наш нижайший поклон.

Верный вассал своего государя искренне сожалеет о том, что не может присовокупить к последним листам сей рукописи также и «рисунки, изображающие туземцев и особенно туземных женщин, выполненные рассказчиком и относящиеся к данной хронике», указания относительно коих содержались в последнем послании Его Величества, ибо престарелый индеец, будучи о том спрошенным, лишь рассмеялся.

Туземцу показалась смешной сама мысль, что такие тривиальные и неприличные наброски стоили того, чтобы хранить их все эти годы. Удивило его также и предположение о том, что, если даже наброски эти все же представляли собой некую ценность, они могли уцелеть в столь бурное и наполненное разнообразными событиями время.

Мы воздерживаемся от того, чтобы сокрушаться по поводу утраты вышеупомянутых непристойных изображений, ибо пребываем в уверенности, что, даже имейся эти картинки в наличии, они едва ли смогли бы поведать Вашему Величеству что-либо полезное. Нам известно, что столь тонкий ценитель искусства, коим является наш император и суверен, привычен к высоким произведениям искусства, достославным творениям мастеров, чьи изображения всегда безошибочно узнаваемы.